Увы, на биофаке удалось проучиться неполный семестр, и судьба подвела черту под едва начавшей разворачиваться научной карьерой. Умер отец. Ему уже было за семьдесят. Последнее время он сильно хворал. А жили-то они на его пенсию. Так что пришлось расстаться с мечтами об учебе.
Приискать сколько-нибудь сносное занятие никак не удавалось, и отчаявшийся Хуан (уже кончились последние, более чем скромные сбережения отца) обрадовался, когда ему, как человеку, имеющему какое-никакое юридическое образование (год на юрфаке), предложили место инспектора в криминальной полиции. Вот там-то он и перевел свою фамилию Черногоров на испанский — стал Монтенегро. Черногоров — это звучало как-то чересчур экзотично. Так посчитал его новый шеф.
Педро Аранго, шеф, из молодых, да ранний, быстро расположился к инспектору, который был моложе всего на несколько лет. Служба у Хуана пошла успешно. Фантастической карьеры он, правда, не сделал, но комиссаром стал к сорока годам. Да так и пребывал в этой должности по сей день, когда уже побежал, отщелкивая годы, шестой десяток. Доминиканская Республика, слава богу, давно уже избавилась к этому времени от диктатуры, и комиссар уголовной полиции Хуан Монтенегро служил, не испытывая особого морального дискомфорта или каких-то там угрызений совести: старался делать свое дело честно, руководствуясь законом.
Шеф, Педро Аранго, тоже еще служил. Он-то и отправил комиссара на улицу Эль Конде, где случилось двойное убийство.
Без двадцати девять машина с Монтенегро, инспектором Серхио Коломе, полицейским фотографом, экспертом и врачом остановилась у подъезда.
Дверь, естественно, была на запоре. Но вот комиссар прошелся пальцами по кнопкам (код квартиры-студии Чаро Мондрагона сообщил по телефону Фермин Валенте), и динамик ожил, судорожно вопросив:
— Кто там?
— Открывайте, сеньор Валенте. Полиция.
— Сейчас, сейчас, — поспешно откликнулся динамик. Щелкнул замок, дистанционно управляемый из квартир здешних жильцов. Комиссар толкнул дверь, и четверо полицейских прошли в пустой вестибюль, экономно маленький, зато с полом из спрессованной мраморной крошки. Скоростной лифт доставил их на последний, пятнадцатый этаж.
Три двери выходили на площадку, одна полуоткрыта, в проеме — низкорослый толстяк.
— Прошу вас, сеньоры. — Толстяк распахнул дверь настежь. Стало видно, что он однорук.
Прежде чем войти в квартиру, комиссар бросил внимательный взгляд на люк в потолке, ведущий на кровлю. Его крышка была надежно заперта висячим замком. На перекладинах металлической лесенки, протянувшейся по стене к люку, лежала нетронутая пыль. Значит, для расследования люк интереса не представлял.
— Фермин Валенте?
— Он самый, сеньор…
— Комиссар, — подсказал Монтенегро.
— Сеньор комиссар, — послушно повторил Валенте. Зажатым в руке носовым платком он провел по мокрому от пота лицу.
Через гостиную прошли к студии, остановились у входа.
— Возьмите пробу воздуха, — сказал Монтенегро, обращаясь к эксперту.
Тот кивнул головой: знаю, мол, знаю, но глаза прищурил иронично — человек пожилой, подходящий к финишу своей профессиональной карьеры, он не очень-то верил в новомодную одорологию. Одор по-латыни — запах, логос по-гречески — учение. Отсюда одорология — наука о запахах, а точнее, о новейших способах идентификации преступника по запаху и кожным выделениям. Кроме Монтенегро, никто в Санто-Доминго этими способами не пользовался, а он узнал о них, когда год назад участвовал в межамериканском семинаре в одной из полицейских академий США. Там же, в академии, ему удалось приобрести весь необходимый инструментарий.
— Берите, берите пробу воздуха, — повторил комиссар, — а отпечатки пальцев и прочее — после.
Послушно открыв чемоданчик, эксперт достал большой шприц, похожий на медицинский, и полиэтиленовую флягу, шагнул в операторскую. Вот он вытянул руку, засосал воздух на уровне своей головы, потом пониже, затем у пола, все время стараясь брать пробы подальше от собственного тела. Шприц опорожнил затем во фляжку и плотно ее закрыл. Этот «запаховый след» с помощью особых веществ — сорбентов — будет надолго, на несколько лет, законсервирован и — кто знает? — быть может, позволит со временем выйти на преступника или преступников. Нет, не благодаря собачьим носам — благодаря приборам-анализаторам, которые сравнят запах подозреваемых с тем, казалось бы, неуловимым запахом, что, подобно джинну, заключен во флягу.