— Когда уехали с пляжа и как — на своей машине, автобусом?
— Уехал в восьмом часу. Автобусом — машины у меня нет… В автобусе знакомых не было, — добавил Валенте, предупреждая неизбежный вопрос полицейского. — Домой добрался около восьми. Почти в восемь, точнее. Никого из соседей у дома не встретил.
И далее он рассказал, как искал в эфире «Эль Конде», как спешил на радиостанцию и как был потрясен всем увиденным там.
— Убитая женщина… Вы говорили, когда мы пришли, что ее зовут Марисоль Сальдивар, — кто она?
— О-о. Это в двух словах не расскажешь.
— Рассказывайте не в двух.
Начало романтической связи Чаро Мондрагона с Марисоль Сальдивар относится к их ранней молодости, поведал Фермин Валенте. Какой она была в семнадцать лет! Тоненькая и в то же время фигуристая — Софи Лорен, да и только. Лицо нежное, открытое, славное. Взгляд доверчивый и веселый. Валенте сам в нее был немного влюблен, да ею многие ребята увлекались, а уж Чаро — слов нет! И пользовался взаимностью. Он тоже был парень хоть куда. Среднего роста, как и его подруга, но крепкий, мускулистый. Лицо, правда, обычное, лицо как лицо, но ведь мужчина чуть получше черта — уже красавец. Во всяком случае, любила она его крепко. В том, что они поженятся, все были уверены. И, увы, ошиблись. Мондрагоны-старшие воспротивились браку. Марисоль — из бедной семьи, к тому ж полукровка, да еще какая — от матери-негритянки и отца-китайца. Ну, знаете, он из тех нищих китайцев, что в двадцатые — тридцатые годы толпами приезжали сюда на заработки и застревали тут, женились на местных. Белые за них не очень-то шли, так они находили себе негритянок.
— Да ведь Мондрагон сам мулат, — не выдержал комиссар.
— Верно, мулат, и родители его мулаты. Потому, я думаю, и противились браку. Хотели, чтоб Чаро женился на белой. Улучшил бы породу, так сказать.
— А он, значит, холостяком остался?
— Да. Не смог забыть Марисоль.
Родители, рассказал далее Валенте, поставили Чаро ультиматум: либо он отказывается от брака с Марисоль — и тогда получает в подарок радиостанцию, либо женится — и остается на бобах. Юный Мондрагон, с детства страстно мечтавший заделаться владельцем станции, на какой-то момент заколебался, и это его погубило — чаровница в ярости выскочила за другого, за иностранца, притом за гаитянина, и уехала за границу, на родину мужа.
— Она что — сейчас в первый раз навестила Санто-Доминго?
— Да нет, бывала и раньше наездами. — Фермин Валенте помолчал. — Оба потом кусали локти. — Он еще помолчал, поколебавшись, добавил: — Возобновились их отношения. Втайне, конечно.
— Они были любовниками, иначе говоря, — констатировал комиссар с легким полувопросом в голосе.
Валенте согласно кивнул головой.
— Марисоль вы в этот приезд видели?
— Нет.
— Муж ее сейчас тоже в Санто-Доминго? Не знаете?
Валенте пожал плечами:
— Кажется, да. Чаро вроде бы упомянул об этом как-то раз — так, вскользь… Впрочем, точно не помню.
— А что он за человек? Чем занимается?
Оказалось, что Фермин Валенте с ним незнаком. От Мондрагона слышал, что муж Марисоль — судовладелец, что он намного ее старше и решительно нелюбим женой.
Под конец Валенте вспомнил еще, что чета Порель проводит время в Санто-Доминго, кажется, вместе с каким-то американцем по имени Барнабе и с его подружкой, американкой.
Опрос соседей оказался безрезультатным, в вечер убийства никто не видел ничего подозрительного. Завещания у Мондрагона не оказалось, так что Фермин Валенте фактически выбыл из числа подозреваемых. Зато сильные подозрения внушал муж Марисоль.
Довольно быстро удалось установить, что Франсуа Порель жительствует в отеле «Амбасадор», некогда принадлежащем к числу лучших в столице, а ныне с пяти звездочек съехавшем на три.
Уже утром следующего дня Хуан Монтенегро входил в номер, который снимал гаитянин.
— Комиссар уголовной полиции, — и Монтенегро показал удостоверение, забранное в пластик.
— Полиция? Что-то случилось с моей женой? Я как раз собирался в полицию — заявить о ее исчезновении. Она… она не ночевала в гостинице. — Последние слова дались Порелю с трудом. Он сглотнул. Провел языком по губам. Белки его кофейных глаз были в красных прожилках (не спал всю ночь?).
— Разрешите мне присесть? — Монтенегро заметно выделялся в полиции Санто-Доминго своей неизменной вежливостью.
— Конечно, конечно, — закивал Порель, отчего брылы на его кофейном, как и глаза, лице стали еще заметнее. — Садитесь, прошу вас, — он повел рукой в сторону кушетки. Но комиссар устроился в кресле, неприметно присматриваясь к хозяину гостиничного номера. Немолодой темный мулат, огрузневший с годами. За пятьдесят ему, наверное. И сильно за пятьдесят. Лет на двенадцать старше покойной жены.