Приятная патластая дурнушка газанула, бросив машину вперед, — синеватое облачко вырвалось из выхлопной трубы. Направление мыслей сменилось у Монтенегро. Сколько ядов усилиями человека выбрасывается в воздух! Да и только ли автомобилями! А заводские трубы? А промышленные отходы? Отравляется не только воздух — земля, воды. Человек безжалостно насилует природу, забывая, что это — сродни кровосмесительству: ведь он — плоть от плоти всего окружающего его естества. Хуан досадливо качнул головой. Научно-технический прогресс! Он, может быть, и был бы хорош, коли б не отвратительные побочные явления. Нет, что касается его, Хуана Монтенегро, то он безоговорочно против такого прогресса. Уж лучше назад — к парусникам и лошадкам с их навозом.
Припарковав «фольксваген» подле дома Фермина Валенте, Монтенегро зашел в будку телефона-автомата. Звонок в штаб-квартиру уголовной полиции. Отданы распоряжения относительно американца и гаитянина: ни мором, ни воздухом, ни по суше они не должны пока покидать страны. А Валенте уже углядел комиссара в окно своего одноэтажного домишка. Спешит навстречу.
— Вы ко мне? — И взволнованно вытирает пот со лба. Чего он, собственно, волнуется?
— Пройдемте в дом, — предлагает полицейский, как если бы он был здесь хозяином. — На улице хоть противогаз надевай из-за выхлопных газов.
— Вот, вот, — кивает головой коротышка, — Марисоль говорила то же самое. Помешана была на экологии.
В гостиной комиссар продолжает разговор. Значит, покойная была неравнодушна к вопросам защиты окружающей среды? Ну а американец как относится к экологии?
Фермин Валенте не сразу понимает, о каком американце речь. Ну тот, напоминает Монтенегро, с которым Порель проводит время в Санто-Доминго, Валенте говорил о нем в день убийства. Ах, Барнабе, что ли? Нет, о нем Фермину ничего не известно. А этот Барнабе — не в близких ли был отношениях с Марисоль? — все же спрашивает полицейский. Нет, нет, они недолюбливали друг друга. К тому же янки, слышал Валенте от Чаро Мондрагона, явился в Санто-Доминго с подружкой.
Комиссар вспоминает, что еще в прошлый раз репортер говорил об этой подружке. Вспоминает он и о солнечном зонтике, виденном в номере у Анри Барнабе. Что ж, придется с дамочкой переговорить.
И какая-то еще мысль, неясная, не до конца пробившаяся из подсознания, не дает покоя. Да, вот она, эта ускользающая мысль. Марисоль — экологистка, и не исключено…
Хуан Монтенегро вряд ли смог бы внятно объяснить, почему возникла эта мысль. Может быть, потому, что убийство не связано с грабежом. И с ревностью — тоже, наверное, нет: не очень-то похож гаитянин на человека, способного из-за женщины на преступление. Но ведь должен же быть мотив! А может, появилась мыслишка об экологии из-за того, что странно это — приехали супруги Порель на отдых, а целую неделю торчали в душном городе, всего раз побывали на пляже; у Франсуа Пореля, сдается, какие-то дела в Санто-Доминго; и дружок его, этот американец, занимается бизнесом, промышленность же, как известно, заклятый враг природы; тот же Барнабе пытался, как утверждает агент ФБР Барри Майлс, обтяпать дельце с захоронением на каком-то тихоокеанском островке предельно токсичных отходов… Тут комиссар себя одернул: не слишком-то убедительный ход мыслей.
Однако интуиция подсказывала именно такой ход. Эта загадочная штука — интуиция. Хотя, в общем-то, как посмотреть, загадочная ли. Интуиция — а о ней Хуану Монтенегро размышлять приходилось — не есть ли спрессованный в подсознании опыт, помноженный на способность к аналитическому мышлению? Совсем незначащие факты, сущие фактики, мимо которых непрофессионал или профессионал малоопытный (или же от природы неспособный к «сыщицкому» ремеслу) пройдет о невозмутимостью, вполне могут подтолкнуть подлинного мастера своего дела на верный путь.