Гэл, видно, понимал, потому что к зиме роман — даже в его заочном варианте — вконец пресекся. А зима стояла вьюжная, промозглая — противная зима. Или свет стал не мил Элеоноре Берг?
Вот в этом-то сплошном ненастье — душевном, природном — и последовало предложение перебраться… куда бы вы думали?.. да считай, что в другой мир — в ФРГ! Туда перебиралась на жительство семья Татьяны — нашлись какие-то дальние родственники в Баварии. «У тебя ведь тоже, ты говорила, там есть родные?» — уговаривала подруга.
«А что? — размышляла Элеонора, — Отряхнуть прах со своих ног, унестись, можно сказать, на другую планету, все забыть, зажить новой жизнью!.. Соблазнительно!» Списалась с родителями. Те ответили решительным отказом — прижились в Казахстане, пообвыкли, да и трудно так круто менять жизнь в немолодые-то годы.
Уехать одной? Перед зеркалом в ванной Элеонора разглядывала себя. Немка она, немка. Можно сказать, типичная. Русые — хотя и с небольшой темнинкой — волосы. Большие серые глаза с поволокой. В крепко сбитой фигурке уже заметна склонность к полноте. Есть, правда, и что-то наносное в лице, чужое. Уголки глаз чуть подняты вверх по-азиатски. Легкая скуластость. Да ведь двести лет — не два года. За то время, что прожил их род в России, не могла его кровь не скреститься с другой, не немецкой кровью.
Маленького росточка, она поднялась на цыпочки, чтобы лучше разглядеть себя в высоко подвешенном зеркале. Губы-то какие полные. Такие называют чувственными. Вот и дочувствовалась со своим Гэлом. Да, надо уезжать. Иного не дано.
Раз принятое, решение стало быстро воплощаться в жизнь. Или только казалось, что быстро? Дни летели, как пожухлые листья под осенним ветром. Получение разрешения на выезд. Приезд в Москву. Обретение въездной визы. И вот уже под крылом самолета потянулись немыслимо белые, фантастические замки облаков.
Все! Германия, родина предков.
Однако новой родиной она для Элеоноры не стала. Дальние — седьмая вода на киселе — родственники, обеспечившие ей вызов в ФРГ, считали, что и так для нее сделали много, проявлять и дальше заботу не спешили. Ну и не надо! — гордо вздернула она нос. Обойдемся! Обойтись, в общем-то, можно было: власти обеспечили ее, как беженку, жильем, дали пособие на первое время, оплатили учебу на курсах немецкого языка. Все это — во Франкфурте, где Элеонора Берг решила поселиться, выбрав для жизни большой, шумный и, по-видимому, веселый город. Не то что этот тухлый, маленький городишко, где коптили небо ее местные родственнички. Во Франкфурте привлекало и то, что там издавна оседали различные «волны» русской эмиграции. Вот ведь незадача: в России она себя чувствовала немкой, в Германии стала ощущать русской.
Все вокруг было чужим, непонятным. Да и местные жители не считали репатриантку за немку. Как-то раз на улице она видела демонстрацию правых ультра. Те несли транспаранты: «Иностранцев вон из Германии!» Она понимала: это относится и к ней. Она тоже «разевает рот на чужой каравай». А здесь есть и свои безработные, и местные, нуждающиеся в дешевом муниципальная жилье. Наплыв из Советского Союза, Венгрии, Румынии чужаков, называющих себя немцами, но часто даже не говорящих по-немецки, не радовал «аборигенов».
Семья Татьяны тоже чувствовала себя неуютно на родине предков. И тогда у этой неугомонной Элеонориной подруги возник план: эмигрировать в США! Соединенные Штаты — страна эмигрантов, там приезжему ассимилироваться легче, чем где-либо еще на земном шаре. Там они недолго будут чужаками. Они — это семья Татьяны и конечно же Элеонора Берг. Элеоноре план понравился. Да и английским она в общем-то владела сносно после трех лет учебы на факультете иностранных языков. Во всяком случае, английский она знала несравненно лучше немецкого.