Петляя между столиками, полицейский устремился за преступником. Тот открыл дверцу и нырнул в проем.
За ним! Скорее! Отлетел в сторону пустой стул, попавшийся на пути. Со звоном разбилась о каменный пол ненароком сбитая со столика бутылка рома. Раздались женские вскрики, зал зашумел.
На дворе, куда попал комиссар через запасный или, скорее, служебный выход, — ни души. Громоздятся пустые ящики из-под пива, рома и других горячительных и прохладительных напитков. К ограде из зеленой металлической сетки приткнулся автофургон с намалеванным на боку разудалым окривевшим котом. Ворота во двор приоткрыты. Туда! Но прежде надо заглянуть в фургон — хотя бы для проформы. Так, пусто там, как и следовало ожидать.
Но пусто оказалось и за воротами, и на стоянке, куда прибежал комиссар, обогнув здание клуба. Швейцар стоял, привалившись к стенке у входа. Он удивленно выпрямился, увидев Хуана.
— Дон Белз уехал? — с трудом переводя дух, спросил полицейский.
— Нет, сеньор.
По склону холма — и вниз от клуба, и вверх — расползся густой кустарник. Укрыться там — проще простого.
— А приехал сюда Белз на своей машине?
— Нет, сеньор. На такси. Я еще удивился: раньше он приезжал на собственном авто.
— Такси он отпустил, конечно?
В ответ — почтительное:
— Конечно, сеньор.
Вызвать большой наряд полиции, чтобы прочесать холм? Нет, это дело бесполезное такой темной безлунной ночью. Да и когда еще прибудут сюда полицейские! Белз вряд ли сидит в кустарнике. Он небось улепетывает со всех ног, надеясь добраться до города пешком или на попутке.
Закурив, Монтенегро сел в свой «фольксваген». Снял телефонную трубку.
— Перекройте шоссе, ведущее от пляжа Бока-Чика, — сказал он, связавшись со штаб-квартирой криминальной полиции. — Надо задержать некоего Дона Белза, американца. Впрочем, у него могут быть документы и на другое имя. — И он обрисовал внешность заезжего гангстера.
Снова выйдя из машины, полицейский еще раз осмотрелся — уже спокойнее, почти совсем утратив охотничий запал. Серхио Коломе тоже не было видно.
— Кто-нибудь выезжал только что со стоянки?
— Да, сеньор. Мужчина — он был один, по виду иностранец. За ним отъехала еще одна машина. В ней был, по-моему, полицейский.
Наметанный взгляд у пройдохи! Коломе, значит, не упустил Анри Барнабе. Он проследит за ним.
Опять кабинет Хуана Монтенегро. На этот раз в нем прохладно: тихо жужжит починенный кондиционер. Комиссар, как всегда поутру, взбадривает себя маленькой чашкой крепчайшего кофе. Раздается телефонный звонок. Инспектор, что сменил вчера вечером Серхио Коломе и стойко провел бессонную ночь в вестибюле отеля «Амбасадор», сообщает: Анри Барнабе спустился в бар.
— Скоро ли вы пришлете мне смену? — В вопросе слышатся усталость и нетерпение. Не ради сообщения о переместившемся из номера в бар американце звонит инспектор — хочет напомнить о себе, страдальце.
— Вот-вот должен появиться Коломе. Пошлю его в отель, — успокаивает комиссар. — Потерпи еще немного. Знаю, что устал.
Хуану Монтенегро известие об отлучке Барнабе из номера — на руку. Следовательно, Элеонора одна! Он берется за телефонную трубку. Договаривается о встрече в кафе, что рядом с гостиницей. Судя по тону, девушка звонком не встревожена. Даже будто обрадована. Хуану хочется так думать. Его заочная собеседница не спрашивает, зачем она понадобилась. Повод для встречи есть, но не стоит говорить об этом по телефону: барышни гостиничного коммутатора развлечения ради не прочь, наверное, полюбопытствовать порой, о чем болтают клиенты.