Комиссар взглянул на часы — 27 минут до истечения срока ультиматума. Если за это время ничего не случится — а что, собственно, может случиться? — то кто-то из этих несчастных заложников очень запросто может отправиться на тот свет. Потом, через следующие три часа, — еще один. И так далее. Если 40 (будем считать по максимуму) помножить на три, получается 120, значит, эти молодчики могут убивать свои жертвы в течение пяти суток. Веселенькая перспектива. Посла они, конечно, приберегут напоследок — это их основной козырь. И главное, ничего нельзя сделать. Вариант с пожарной лестницей испробован — безнадежно. Эти типы тут же открыли пальбу без предупреждения. Добраться бы хоть до второго этажа, но как? Полицейские снайперы давно уже заняли позиции вокруг здания, но на них у комиссара надежды мало. В лучшем случае удастся пристрелить одного, ну даже двух, а дальше? Какой номер выкинут оставшиеся?
— Можно потянуть время, — сказал помощник комиссара.
— Что мы и делаем все это время, — язвит комиссар. — Других идей нет? Что будем делать?
— Ну… там видно будет.
— Дождемся, пока кого-нибудь из заложников пристрелят.
— Я где-то читал, — сказал помощник, — что террористы далеко не всегда приводят свои угрозы в исполнение. Какой-то врач-психолог писал — он этот вопрос специально исследовал… Считается, что шансов всегда примерно пятьдесят на пятьдесят.
— Сюда бы этого теоретика, пусть бы он принимал решения, а не мы. Так, значит, предлагаешь ждать выноса первого трупа?
— А ничего другого нам все равно не остается, господин комиссар. Но вот если мы опять туда сунемся, то трупы будут, это я вам гарантирую. — И в сердцах добавил: — И кто эти проклятые посольства так проектирует — прямо цитадель какая-то, а не здание! Если бы хоть не эта решетка…
— Если бы! — оборвал комиссар. — Как ты думаешь, может, рискнем и попытаемся их выкурить?
— Можно, но если эти типы решили взорвать здание, то помешать мы им и в этом случае не успеем.
— М-да, — сказал комиссар, — думай, что еще можно сделать. В конце концов, если нам не повезет, то не повезет обоим.
«…Именно в нашем свободном демократическом обществе политические экстремисты левого и правого толка имеют возможность обращать блага, гарантируемые конституционными свободами, против самого же общества. Но значит ли это, дамы и господа, что мы должны принести в жертву наши демократические принципы исключительно для того, чтобы положить конец бесчинствам радикальных элементов? Или наше законодательство все же дает достаточно возможностей исполнительной власти, чтобы решительно пресечь террор и насилия, откуда бы они ни исходили? Вот те вопросы, которыми задаются сегодня многие, глядя на эту картину. Дипломатическое представительство дружественной нам страны в самом центре столицы средь бела дня оказалось в руках горстки террористов, которые ни в грош не ставят не только моральные ценности нашего общества, но и человеческие жизни. И те внушительные полицейские силы, которые стянуты к посольству — увы, как всегда, слишком поздно, — демонстрируют в очередной раз редкостное бессилие властей перед разгулом политического террора…»
Министр внутренних дел ткнул в кнопку дистанционного управления и убрал звук. Осталось изображение — телекомментатор с толстым микрофоном в руке, жестикулирующий на фоне полицейских в шлемах, блокировавших здание захваченного террористами посольства. Министр повернулся к человеку, стоявшему у стола, предложил сесть. И когда тот опустился в кресло, спросил коротко:
— Итак?
— Крайне тяжелая ситуация, господин министр. Между первым и вторым этажами здания двойная металлическая решетка. Лестница сверху простреливается насквозь, у этих типов автоматы и гранаты. В общем, все то же самое, как я вам уже докладывал по телефону. Ничего нового.
Министр взглянул на часы.
— Через полчаса истекает срок ультиматума. Ваши действия?
— Наши люди ведут сейчас переговоры с террористами. Стараемся протянуть время.
— Ну а если через полчаса они убьют первого заложника?
Шеф полиции только вздохнул в ответ.
— Почему бы не попытаться отвлечь внимание террористов, имитируя перестрелку, а под шумок высадить десант с вертолета на крышу посольства?
— А если они взорвут здание вместе с заложниками?
— Хорошо, что в таком случае предлагает наша полиция? Что, кроме пассивного бездействия?