— Чего? — ухмыльнулся Длинный. — Никак заело?
— Напрасно ты оскорбляешь меня, — медленно сказал Мулат, — я приношу своим врагам несчастье.
— Ладно, ладно, — ответил Длинный, — это ты нашего сосунка запугивай, на него, может, и подействует, но не на меня, понял?
— Смотри не пожалей потом, — сказал Мулат.
— Катись ты, черномазый, знаешь куда? — заорал вдруг Длинный. — Выискался тут командир — мешок с дерьмом. Чего ты из себя корчишь?
— Я тебя предупредил, — медленно сказал Мулат, — смотри не пожалей.
— «Пожалей»! Смотри, как бы сам не пожалел, — кипятился Длинный. — Знаю я тебя: пристрелить безоружного или важничать перед заложниками — вот тут ты герой…
— Заткнись, верблюд! — заорал и Мулат. — Командую я, а не ты — вот потому тебя и корежит. И если будешь мешать, застрелю как собаку. Или любой другой член команды по моему приказу. За неповиновение во время операции — смерть.
— Эй, хватит вам орать, — к ссорящимся подошла девица. — Лучше иди к заложникам, — обратилась она к Мулату. — Посол хочет говорить с тобой.
— Со мной? О чем?
— Он не сказал, что лично с тобой, — он хочет говорить со старшим.
Длинный хмыкнул и сплюнул на пол.
— Хорошо, — сказал Мулат, — сейчас иду. А ты, — он обратился к Длинному, — займись, будь добр, сигнализацией. Вот схема.
— Иди, иди, — процедил вдогонку Длинный.
Мулат ничего не ответил — то ли действительно не расслышал, то ли решил промолчать.
В зале, где лежали заложники, навстречу ему поднялся со стула Малахольный:
— Посол хочет…
— Знаю, — оборвал его Мулат, — где он?
— Вон там, в середине, между женщиной и тем очкастым.
— Развяжи его.
Посол с трудом встал на ноги — Малахольному пришлось поддержать его. Мулат сделал послу знак следовать за ним, и они вышли из зала. Обратно вернулись минут через пятнадцать, после чего Мулат распорядился всех развязать, разрешить короткую разминку и группами по два-три человека, не больше, конвоировать в туалет. Желающим пить — принести воду. После чего связать всех снова. Впрочем, они могут себе принести большой ковер, не так жестко будет валяться на паркете. Раздача еды вечером, благо в посольских холодильниках запасы хорошие. Во время отдыха врач может осмотреть тех, у кого есть жалобы, дать лекарства.
Из зала Мулат направился в приемную посла, убедился, что наружные телекамеры работают исправно и все, что происходит вокруг, великолепно видно на экранах. Мышь не проскочит незамеченной.
— А как стемнеет, включим прожекторы, — сказал он.
— Чего от тебя хотел посол? — поинтересовался Щербатый.
— Да сущий пустяк. Мы прикрываем лавочку, а он взамен гарантирует выкуп в три миллиона долларов и обеспечивает вылет в любую страну по нашему желанию. Если мы «за», то он свяжется со своим президентом, тот нажмет на правительство, и дело в шляпе.
— Ты сказал «гарантирует». Какие же это гарантии?
— Он полетит вместе с нами до места назначения.
Наступила пауза. Потом Щербатый снова спросил:
— А как насчет наших в тюрьме?
— Это — нет, это придется забыть, насчет них он не согласен ни в какую. Это, говорит, вне компетенции иностранного посольства. То есть нам предлагают получить денежки и смыться.
— И что же, простят казненного?
— Говорит, что да, если мы никого больше не убьем. А ультиматум наш истекает, — Мулат взглянул на часы, — через час десять, не так ли?
Все поглядели на большие настенные часы, все, кроме Длинного, — тот развалился в кресле, делая вид, что происходящее его совершенно не интересует.
— И через час десять минут мы снова… — начал было Малахольный, обращаясь к Мулату.
— Разумеется, — ответил за него Щербатый, — мы просто обязаны это сделать, иначе кто же будет принимать наши требования всерьез?
В это время на столе пискнуло, замигал огонек на плоском телефонном аппарате с множеством кнопок и репродуктором — в случае необходимости окружающие могли слышать, что говорят на другом конце провода.
— Будь добр, возьми трубку, — вежливо сказал Мулат Длинному.
Этому звонку предшествовало очередное заседание правительственного кризисного штаба. Большинство было за то, чтобы отклонить требования террористов. Меньшинство возражало: нельзя, просто преступно играть жизнями десятков заложников. Тем более что речь идет о посольстве союзного государства.
Лидер оппозиции настаивал на решительных мерах: срочно стянуть спецподразделения по борьбе с терроризмом (для чего их держим, не для парадов же?) и брать посольство штурмом. Против этого выступил министр внутренних дел: захватить здание само по себе не представляло бы труда, но успеть предотвратить взрыв невозможно. Сомнительно, качал головой лидер оппозиции, чтобы эти типы принесли в жертву самих себя. Министр возразил, что, судя по тому, как террористы привели свою угрозу в действие, расстреляв заложника, риск, что они могут взорвать здание, немал. К тому же им вовсе не обязательно гибнуть вместе со всеми — здание велико, есть где укрыться. Смертная казнь им не грозит, максимум — пожизненное заключение.