Потом взял слово премьер и проинформировал собравшихся о содержании телефонного разговора, который он имел с главой союзного государства, чье посольство захвачено террористами. Оба сошлись на том, что если нет возможности освободить заложников молниеносным ошеломляющим ударом, то нужно вести переговоры с террористами, дать согласие выполнить часть их требований — лишь бы избежать дальнейшего кровопролития. Об освобождении заключенных из тюрьмы не может быть и речи: это создаст опасный прецедент на будущее, у террористов появится дополнительный стимул продолжать охоту на людей.
В зале наступает оживление. Всех интересует, что имеется в виду под «частичными требованиями». Премьер поясняет: разрешить террористам, захватившим посольство, беспрепятственно вылететь в одну из стран по их выбору. Громко хмыкает со своего места лидер оппозиции: «Гениальное решение. Они ухлопали человека, а мы их за это на свободу. Может, еще и денег дадим на дорогу?»
«Да, — отвечает премьер, — возможно, придется пойти и на то, чтобы заплатить выкуп… Или господину оппозиционеру жизнь человека ничего не стоит?»
«По мне, так лучше перестрелять всех террористов при посадке в самолет, — кричит лидер, — или у нас уже нет снайперов?»
Ему снова возражает министр внутренних дел: «Мы имеем дело не с дилетантами. Если они и согласятся лететь, то непременно возьмут с собой заложников, и уж как пить дать — посла: пойдут общей толпой, так что стрельба будет опасна, прецеденты есть. К тому же наверняка они захватят с собой взрывчатку».
«В конце концов, детали операции — дело не оппозиции, а правительства, — бурчит лидер. — По мне, так можете им и цветочки на дорогу преподнести — ваше дело».
Премьер предлагает прекратить перепалку и обсудить конкретные условия, на которых правительство может начать переговоры с террористами. Во-первых, гарантия неприкосновенности оставшихся в живых сотрудников посольства…
Министр внутренних дел вносит предложение вести переговоры с террористами лишь после того, как будет получено неопровержимое доказательство, что все заложники живы. Подтвердить это должен по телефону лично посол тому сотруднику МИДа, который знает его и его голос. Создать комиссию по выработке условий, на которых правительство согласно отпустить террористов.
«Далеко они не уйдут, — обращается он к лидеру оппозиции, — поставим на ноги Интерпол, перехватим всех».
Предложение принимается…
— Старый мошенник, — улыбается премьер, обращаясь к лидеру оппозиции, когда они остаются вдвоем. — Признавайся, небось сам все и подстроил — аккурат перед выборами.
Мало кто знает, что между собой, без посторонних, они на «ты». И что отношения между ними — ну не то чтобы дружеские, но взаимоуважительные. Это во время парламентских дебатов они могут публично пикироваться между собой, упражняться в ядовитых выпадах друг против друга. Со стороны кажется, что нет злейших противников, чем они. В этом, во всяком случае, убеждены непосвященные, а эти непосвященные — практически все население страны. И только узкий круг людей знает, что все это — театр, игра на публику, неизбежная составная часть «парламентской демократии».
— Ничего-то от тебя не скроешь, — расплывается в улыбке лидер консервативной оппозиции, хитрые, заплывшие глазки его превращаются в узкие щелочки.
— А что, я бы не особенно удивился, если бы узнал, что твои люди из политической полиции этот захват и организовали.
— Твои люди, — поправляет лидер. — Премьер-то у нас пока ты, значит, и люди в полиции тоже твои — тебе подчиняются, а не мне.
— Рассказывай. Насажал повсюду своих…
— Почему же не уберешь?
— Давно бы сделал, только ведь знаю, что ты и твои бузотеры поднимете такую бучу: на всех перекрестках будете кричать, что рост преступности — это результат безответственной политики нынешнего правительства, которое из своекорыстных партийных интересов обескровило полицейский аппарат, заменив опытных, годами проверенных профессионалов на дилетантов. Подорвешь к нам остатки доверия.