— Само собой. А ты что хотел?
— Представляешь, как нелегко быть премьером в этой стране?
— Скоро станет легче, — утешает собеседник, — вот перейдешь в оппозицию, так сразу и полегчает: спокойная жизнь, ни за что не отвечаешь, только всех критикуешь, набираешь очки у избирателей.
— Чего же ты тогда так рвешься к власти с такого тепленького местечка? — интересуется премьер.
— Надоело. Третий срок подряд в оппозиции, все одно и то же.
— Алло, это посольство? — Голос в трубке звучал спокойно и размеренно. — У аппарата представитель министерства иностранных дел. Имею важное сообщение от правительства. Пригласите к телефону… ну, кто там у вас старший.
— Сейчас, — процедил Длинный и, ухмыляясь, протянул трубку Мулату. — С командиром хотят разговаривать.
— Кто?
— Какая-то шишка из министерства иностранных дел. Да бери же трубку, долго я ее буду держать?
— Я не подойду, — твердо ответил Мулат, — мне нельзя, они по акценту сразу поймут, что я иностранец. Поговори, пожалуйста, сам, — попросил он Длинного подчеркнуто вежливо, — спроси, что им надо, узнай их телефон, мы перезвоним потом сами.
Длинный опять ухмыльнулся, сказал в трубку:
— Мы слушаем внимательно. — И нажал на кнопку, включающую громкоговоритель. Теперь все сидящие могли слышать, что говорил представитель МИДа.
— Правительство готово обсудить ваш ультиматум и выполнить часть требований, но при одном обязательном условии: нам нужны неопровержимые доказательства, что все оставшиеся в ваших руках заложники живы, что им не причинено никакого вреда и что с ними хорошо обращаются. Без этого никаких переговоров с вами никто вести не будет.
— Это как понять — доказательства? Комиссию Красного Креста, что ли, хотите сюда прислать? Так катитесь вы тогда…
— Нет, не комиссию, — перебил представитель МИДа. Рядом с ним стоял портативный магнитофон — весь разговор записывался на пленку. — Достаточно будет, если вы пригласите к телефону посла и он сам, лично, ответит на мои вопросы. И учтите: я прекрасно знаю его голос. Так что не пытайтесь подсунуть вместо него кого-то другого.
Мулат сделал знак Длинному — заканчивай, мол.
— Ладно, — сказал Длинный, — посмотрим. Мы перезвоним сами — давайте ваш телефон, и чтобы можно было звонить напрямую, без всяких там секретарш.
— Хорошо, — ответил представитель МИДа, — записывайте…
Длинный записал номер телефона и хотел было положить трубку.
— Одну минутку, — остановил его невидимый собеседник. — Самое важное и последнее: срок действия любых ваших ультиматумов с этой минуты, естественно, отменяется автоматически. Вы меня поняли? Еще одно убийство, и не рассчитывайте тогда ни на какие переговоры. У вас остался единственный шанс.
— Поучи свою бабушку… — привычно начал Длинный, но Мулат замахал руками — клади трубку. «Мы обсудим», — прошипел он суфлерским шепотом.
— Короче, мы все обмозгуем и тогда сообщим свое решение, — грубо сказал Длинный.
— С учетом сказанного, — быстро добавил представитель МИДа. — Это условие правительства, при котором оно согласно вести с вами…
Длинный швырнул трубку.
— Ну, — спросил он, обводя глазами собравшихся, — что теперь будем делать, собратья по борьбе?
Паршивым было в последние недели настроение у Длинного. Всегда так в жизни: стоит хоть раз чему-то не заладиться, как дальше все обязательно пойдет вкривь и вкось. Ведь это надо же, такой срыв… при одном только воспоминании Длинному хотелось свернуть кому-нибудь морду от злости. Лучший член его группы, надежный, спокойный парень, в армии отслужил, с оружием умеет обращаться, не чета этим полудуркам вроде Малахольного, да что там оружие — бомбы сам умел мастерить и знал, как часовой механизм вмонтировать. Золотые руки, десяток бы таких, как он, — каких дел можно было бы наворочать, сам вожак скорчился бы от зависти в своей одиночке. Так нет же, угораздило этого дурня попасть в лапы к «полипам», да еще так по-идиотски.
Ночью после какой-то попойки возвращался домой на машине с девкой, начал тискать ее, забыл обо всем, а главное, о том, что автомобиль давно уже уткнулся носом в перекресток, у самого светофора. Ну и дождался, пока не подкатили «полипы» на патрульной машине, подошли, открыли дверцу, потребовали документы. И все бы ничего, отделался бы штрафом, и делу конец, но сорвался парень: вместо того чтобы спокойно достать документы, он при виде полиции дал по газам и попытался смыться (что-то стали нервы сдавать у ребят). Да попробуй удери в опустевшем ночном городе. «Полипы» по рации вызвали подкрепление, сцапали как миленьких (девка была тоже своя, из группы). Раз удирали, значит, дело нечисто, младенцу ясно, и «полипы» по своей картотеке быстро раскопали, что за пташки (оба числились в розыске) залетели к ним в сеть, и через день все газеты потешались над этой историей. Позор.