Но, кроме позора, есть вещи и похуже. Без этого парня группа осталась как без рук. Кто будет мастерить бомбы? А без них нечего и думать идти на захват посольства. Да и с оружием жидковато: четыре пистолета на всю группу — несерьезно. А тот мог достать. И надо же — из-за такой дурацкой выходки рушится все.
Вот тогда от безвыходности положения пришла идея обратиться за помощью к Мулату, с которым Длинный был когда-то знаком. Разыскать Мулата непросто, потому что никогда не известно, где он в данный момент обретается, — Мулат терпеть не мог долго засиживаться на одном месте. Да и понятно: личностью он к тому времени стал приметной, пресса писала о нем как о «террористе номер один». Для того чтобы выйти на контакт, Длинному пришлось послать человека с чистыми документами в соседнюю страну, где тот должен был найти дом и квартиру по условленному адресу и бросить открытку в почтовый ящик. Через две недели Мулат мог появиться в условленном месте. Не явится — прийти через три дня. Если опять нет — снова через три. И так далее.
К счастью, Мулат ждать себя не заставил, явился в первый же обусловленный день. Они сели в машину Длинного, немного покатались по улицам, потом рванули за город, остановились у небольшого сельского ресторанчика, где днем, кроме хозяина и двух-трех местных забулдыг-пенсионеров, никто не бывает (и, следовательно, хвост, если он есть, в таком месте обнаружит и дефективный), заказали обед и не спеша все обговорили.
Мулат к идее захвата посольства отнесся вначале без энтузиазма. Сложно, мороки много, да и уровень заложников не тот, чтобы правительство согласилось обменять их на арестованных. Лучше, считал он, захватить какую-нибудь известную личность — того же лидера оппозиции, например. А отчего бы тогда не премьера, или папу римского, или самого американского президента? — огрызался Длинный (не терпел он, когда кто-то со стороны начинал поучать его, тебя ведь позвали, чтобы помочь достать оружие и взрывчатку, можешь — сделай, нет — иди куда подальше и не корчи из себя умника. Но в данном случае ситуация была аховая, и, если Мулат откажет, придется переносить операцию с весны на осень, а там вдруг посол уедет, опять жди; короче, надо договариваться).
И Длинный стал выкладывать свои аргументы: во-первых, до лидера, не говоря уж о министрах, добраться непросто — охраняют их крепко, а во-вторых, иметь десятки заложников вместо одного всегда лучше: когда их много, можно пристрелить нескольких для острастки и вынудить правительство подчиниться ультиматуму, чтобы предотвратить массовое истребление. А с одним как ты докажешь серьезность своих намерений, если убить его нельзя?
В конце концов Мулат с доводами согласился, но зато разнес в пух и прах план операции. Здесь Длинный был вынужден признать, что собеседник кое в чем разбирается. Правильно, схемы здания посольства нет, а без нее нападавшие будут действовать вслепую. Идти на такое дело, не выяснив предварительно обстановки, — чистейший авантюризм.
Тут Длинный пал духом, потому что прекрасно понимал, что такая задача ему не по плечу. И так его люди рисковали привлечь к себе внимание охраны, часами ошиваясь у посольства. Но как раздобыть план, он решительно себе не представлял. Тогда Мулат сказал ему, что такие дела с кондачка не делаются, и вызвался оказать необходимую помощь — достать автоматы, гранаты, взрывчатку. И даже, если нужно, пойти во главе группы на захват посольства (в этом случае всю подготовку, включая план помещения посольства, охраны, сигнализации и прочего, он, естественно, взял бы на себя, ибо дело освобождения дружков из тюрем — дело общее). Но, разумеется, он себя не навязывает. Оружием в любом случае постарается помочь, но тогда раздобывать план и все прочее им придется самим. И дело тут не в ложных амбициях, просто Мулат займется тогда другим делом.
И Длинному, как ни противно было, пришлось соглашаться. Он попытался было выговорить для себя особые условия (командовать во время операции они будут оба), но Мулат был тверд: в бою бывает только один командир. И Длинному опять пришлось уступить, согласиться на вторую роль при этом толстомордом. Унизительно, но ничего не поделаешь, недолго это будет продолжаться, можно и потерпеть.