Но самые ожесточенные споры вызывал вопрос о будущем. «Хорошо, — горячился Философ, — допустим на минуту, что вам удастся свернуть шеи толстомясым, уничтожить их репрессивный аппарат — что будет потом?» — «Как — что будет потом? — удивлялся Щербатый. — Общество свободных индивидуумов, без репрессий, без эксплуатации». — «Для этого свободного общества, — возражал ему Философ, — нужны люди с другой психологией. А другую психологию не вколотишь в голову рукояткой пистолета — тут время и терпение нужны. С нынешним человеческим материалом вы ничего не сделаете, потянут они вас назад, к привычным отношениям «мое — твое». — «Не позволим, — весело говорил Щербатый, — это уж дудки». — «Ага, значит, опять репрессии? — наседал Философ. — Те самые, борясь против которых, вы сейчас проливаете кровь?» — «Если понадобится, да, — отвечал Щербатый, — для их же, дураков, пользы». — «Ну да, — язвил Философ, — в рай по принуждению? По принципу: или ты будешь моим братом, или я проломлю тебе череп?» — «Для блага народа оправданны любые средства», — отрезал Щербатый. «Этак вам придется засадить за решетку полстраны», — хмыкал Философ. «Если понадобится, пойдем и на это, — следовал ответ, — но эту проклятую систему выкорчуем с корнем». — «Ничего себе свободное общество», — качал головой Философ. «Перевоспитаем», — твердо говорил Щербатый. — «Миллионы людей?» — «Да хоть десятки миллионов». — «Но это же будет не страна, а концлагерь». — «Ради конечной цели…»
Надо попросить его, думал Философ, плавая в полусонном жарком бреду, дать мне пистолет. Последнюю мою просьбу он просто обязан выполнить. Мать жалко, вспыхивали и гасли в мозгу другие мысли. Отец — он ничего, он человек деловой, у него своя жизнь, а вот мать… Но другого-то выхода все равно нет.
В приемной посла, у включенных мониторов наружного наблюдения, четверо террористов обсуждали создавшееся положение. Мнение о звонке из министерства иностранных дел было единое: трюк с целью протянуть время. Вопрос: зачем? Дождаться темноты и попытаться захватить их врасплох? Или эти типы в правительстве не могут решить, как поступить: принять ультиматум или нет? А может, и то и другое. В любом случае проволочка во времени на пользу правительству, а не им.
Надо думать, что делать. Посла позвать к телефону не проблема, а как быть с ультиматумом? Пожалуй, что время его действия придется продлить. Длинный возражал: добившись одной уступки, правительство, чего доброго, решит, что можно добиться и других. Остальные не поддержали его. В конце концов был принят план: отсрочить исполнение очередного смертного приговора ровно до полуночи. Если к этому времени заключенные из тюрьмы не будут доставлены в аэропорт (их перевозка, прибытие, посадка и отлет должны транслироваться по телевидению), то расстрелять сразу двух, а то и трех заложников. К этому добавлялось новое условие: заключенных должен сопровождать в полете кто-нибудь из правительственного кабинета. Прибытие в пункт назначения в обязательном порядке транслировать по радио, причем бывшим заключенным должна быть дана возможность лично подтвердить по радио, что все в порядке, без обмана. Только после этого начнется эвакуация их группы из посольства, причем они возьмут с собой заложников.
— Это самый главный пункт, — объяснил Мулат.
— Могут перестрелять по дороге, — мрачно сказал Длинный. — Расставят снайперов и пощелкают нас всех, как куропаток.
Но Мулат учел и это: все-таки большой опыт у человека, надо признаться. Все, включая заложников, наденут на лица плотные маски. У каждого в руках будет пистолет — у заложников, само собой, незаряженные. Поди разбери со стороны где кто. План был признан превосходным, после чего привели посла, и он подтвердил по телефону, что новых казней не было и что все сотрудники посольства живы и здоровы. Когда посла увели, Длинный изложил по телефону новый ультиматум.
— Больше отсрочек не будет, — предупредил он. — Ровно в полночь, если наши условия не будут выполнены, мы убиваем сразу трех. И так далее, через каждые два часа.
— Почему через два, а не через три? — поинтересовался представитель МИДа.
— Чтобы наверстать упущенное, — ответил Длинный.
Представитель МИДа пообещал незамедлительно проинформировать правительство.
А в это время Мулат обсуждал план действий на случай попытки взять посольство штурмом. Он достал из большой спортивной сумки черную коробочку. Дистанционное управление, объяснил он. Достаточно перевести вот этот рычажок (он показал его всем), как в зале, где лежат заложники, произойдет взрыв («Пускай тогда соскабливают их со стен по кусочкам»). В случае его, Мулата, гибели командование переходит к Длинному, убьют того — к Щербатому, потом к Стратегу и так далее. Любой из уцелевших обязан привести механизм взрыва в действие. Лежать «адская коробочка» будет здесь — он показал место, положил ее и вышел из приемной. Уходя, слышал, как оставшиеся обсуждают его приказ.