— Ну, хорошо. — Министр отвел взгляд от шевелюры сидевшего и снова начал, как цапля, расхаживать по комнате. — Вы говорили со всеми четырьмя?
— Да. Весь разговор, естественно, был записан на пленку, запись беседы, — он открыл папку, — я вам оставлю.
— Хорошо, хорошо, — отмахнулся министр. — Доложите главное, а это я потом почитаю.
— Значит, так. — Рыжий положил на стол запись беседы (читать ее министр, конечно, не будет). — Как вы уже знаете, заключенные оказались неплохо осведомленными об операции их сообщников по захвату посольства. На мой вопрос, куда они хотели бы вылететь в случае, если правительство примет ультиматум, каждый назвал Ближний Восток или Африку. Конкретную страну они укажут в пути. Кроме того, они требовали свободы общения друг с другом, да еще чтобы каждому в одиночку поставили телевизор. Грозили объявить голодовку. Спрашивали, когда намечен их вылет — как будто это дело решенное. В общем, все были возбуждены до предела. А их вожак — тот был как помешанный. К нему вызывали тюремного врача — давление у него подскочило, даже сердечко начало покалывать. Пришлось вкатить ему успокаивающий укол. Другие тоже, впрочем, на грани нервного срыва. Заключение врача у меня, если оно вас интересует…
— Нет, благодарю.
— Я только хотел сказать, это мнение тюремного врача, что еще два-три дня таких перегрузок — а они все сейчас как комок нервов, не едят, практически не снят, у девицы сегодня была истерика — и врач просто не ручается за их здоровье…
— То есть?
— Словом, может случиться всякое. Вплоть до… — Рыжий развел руками.
— Точнее, что значит «вплоть до»? — сорвался на крик министр. — Нельзя ли выражаться более четко?
— Ну, мало ли там… руки кто на себя наложит. В принципе врач считает…
— Вы отдаете себе отчет… вы понимаете, что случится, если кто-то из этих психов вдруг выкинет такой номер? Вы подумали о последствиях? Что станет с заложниками?
Человек в кресло молчал. «Побесись, побесись, — думал он про себя. — Вам, политикам, надо, чтобы такие, как мы, делали за вас всю дерьмовую работу и все при этом было чисто и шито-крыто. Вас только одно волнует: не провалиться на очередных выборах. А отдуваться должны мы: если что не так, всегда есть на кого свалить, пройдет благополучно — все лавры заберете себе».
А вслух спросил:
— Что вы предлагаете? Выполнить их требования?
— Не знаю, не знаю, — брезгливо ответил министр. — Придумайте что-нибудь сами. Изоляцию, разумеется, отменять нельзя ни в коем случае. Но вы отвечаете за каждого из них — персонально.
Рыжий поднялся. «Да, — подумал он, — знай ты, как мы их обработали наркотиками, подмешанными в еду, такую истерику бы мне закатил. Тебе хочется, чтобы все проблемы были решены — как, это тебе неважно, ты и слышать об этом не желаешь, для тебя главное — чтобы на твоей чистенькой манишке не осталось ни пятнышка».
— Мы примем все меры, — заверил он. — Все, что только в наших силах.
Девице в джинсах, сидевшей в кресле у входа в зал с автоматом на коленях, показалось, что кто-то из лежавших на полу вдруг заворочался. Она приподнялась — точно, тот лысый толстяк справа кряхтит и извивается как уж, от веревки, что ли, хочет освободиться? (Всех их связали на всякий случай.)
— Эй ты, боров! — крикнула она. — Ты чего это там?
— Я не могу больше, — крикнул толстяк отчаянным голосом. — Затекло все. Развяжите меня, мне плохо.
— Где затекло? — спросила девица, подходя ближе.
— Все, везде… мне плохо, умоляю, развяжите хоть на минуту…
— Здесь, что ли? — спросила участливо девица, отвесив лежащему здоровенный пинок ногой. — А здесь как? — Она пнула его с другой стороны. — Здесь у нас тоже бо-бо? И тут, наверное? Ну тут уж точно затекло, сама вижу, бедненький.
Удары следовали один за другим. И полная тишина в зале, только всхлипы избиваемого.
— Ну как массажик? — спросила она. Ответа не последовало. — Да, чуть не забыла, а морда у тебя еще не затекла, не затекла, я спрашиваю?
Заложник молчал.
— Ну так слушай, лысина, что я тебе скажу. Еще раз попытаешься освободиться…
— Я и не собирался! — крикнул толстяк.
— Заткни пасть, или я размозжу тебе башку. — Она ткнула ногой в лицо лежащему, несильно, но ударила. — Еще раз попробуешь выкинуть такой номер — и ты труп. Ты у меня будешь первый на очереди — это я тебе обещаю.
Она еще немного постояла над толстяком и вернулась на место. Села, достала сигарету, закурила.