— Министра? — встрепенулся рыжий. — И в мыслях у меня не было ходить к нему за разрешением. Вы что, этих паршивых интеллигентов не знаете? У них один жизненный принцип: делайте, что хотите, чтобы спасти положение, но только чтобы все было шито-крыто, а меня в ваши грязные делишки не вмешивайте. Пройдет хорошо — молодцы, сорвется — тут уж не взыщите: сразу отдаст на расправу — вот, мол, они, подлинные виновники, действовали за моей спиной, превысили полномочия, нарушили законность… слизняк проклятый. — И рыжий пнул кресло.
— На вашем месте, — осторожно заговорил серый, — я бы молился на такого министра, который дает полную свободу рук и ни во что не вмешивается.
— Не рано ли метите на мое место? — поднял брови рыжий и засмеялся. — Шучу. Да, вы правы, конечно, только не забывайте, что в случае чего поддержки от такого тоже не жди.
— Это да, — согласился серый и спросил: — Детали новой операции мне доложить сейчас?
— Какие еще детали? — спросил тот. — Запасной вариант возник не сию минуту, верно? Мы его в свое время обсуждали, и подробно, чего ж мы будем понапрасну терять время, его у нас не так много. Если только что-нибудь новое… возникнет…
— Не возникнет, — последовал ответ.
— Тогда успехов вам, — сказал рыжий. — Полномочия на месте у вас самые широкие. В общем-то сюрпризов быть не должно, главное — позаботиться, чтобы все было чисто, какая-нибудь мелочь может иногда так подвести… В общем, я вам желаю… — Рыжий потряс руку собеседнику: — И сразу же звоните мне. Как условились. Проведите все без сучка без задоринки, тогда всем нам будет хорошо. Не только мне, но и вам тоже — это я обещаю.
— Все понял, — серый поднялся с кресла, — вот только…
— Что еще?
— Агента жалко. Можно сказать, передал нам информацию, и своими же руками… Я несентиментален, но…
— А куда денешься? Пожалуйста, если у вас есть другой план, но такой же надежный, то смелее излагайте, я некровожаден и вовсе не сторонник крайних мер… без нужды.
— Другого плана нет.
— Ну а тогда что говорить без толку? И потом, вы не хуже меня знаете, что такие агенты со временем становятся опасными для нас — как старые, долго пролежавшие в земле мины: никогда не знаешь, когда рванет.
— Тоже верно, — подтвердил серый.
Внушительно выглядело это здание из бетона, окруженное широкой стеной. Издали его вполне можно было принять за одно из тех, где заседают правления крупных концернов, где служащие отсиживают свой рабочий день среди металлических шкафов, телефонов, бумаг на столах и непременных кофеварок; где располагаются лаборатории, компьютерные залы и где люди ходят в одинаковых фирменных халатах.
Однако ничего похожего не было за стенами здания-крепости. Подойдя ближе, можно было увидеть тоненькие ниточки проводов, протянутые по верху стены, полицейские патрули с автоматами и важными откормленными овчарками. Это была тюрьма, построенная три года назад.
Тюрьма, надо сказать, не совсем обычная. Сидело в ней всего четыре человека на верхнем, шестом, этаже, хотя разместить в ней можно было несколько тысяч. Остальные камеры пустовали. На нижнем этаже находилась охрана, зал для судебных заседаний, а перед ним — как телефонные будки — специальные кабины для досмотра тех, кому служебные дела давали право доступа в зал суда или к заключенным.
Обыскивали посетителей основательно: отбирали папки, портфели, сумки, просили вывернуть карманы, изучали содержимое портмоне. Сигареты, спички, зажигалки — в сторону, захочешь курить — пожалуйста, после досмотра можешь подойти к автомату, купить новую пачку, и кури себе на здоровье. Отбирали авторучки — от скромных шариковых до «паркеров» и «монбланов», снимали часы, запонки с рубашек, изымали ключи — от квартир и от машин, а у дам, кроме того, всю косметику, брошки, заколки. Все это складывалось в пластиковый мешок, опечатывалось, человеку вручали номерок — пойдешь обратно, все возвратят в целости-сохранности.
Покончив с обыском, пришедшего приглашали в кабинку, где происходил новый досмотр. Ощупывали, просвечивали, заглядывали в рот, пропускали через электронного контролера. Стоило машине загудеть, как человека возвращали назад, и поиски скрытого металлического предмета (иногда это оказывалась какая-нибудь застежка дамского туалета) возобновлялись.
Только после всех этих «процедур» посетитель мог идти в фойе, где вдоль стен были выстроены автоматы с кофе, бутербродами, бульоном, сигаретами, кока-колой, пивом, сосисками, минеральной водой. Из фойе посетитель попадал в зал, где проходили судебные процессы. Самих обвиняемых он мог видеть через стенку из плексигласа, которой они были отгорожены от зрительного зала. Другая стенка отделяла их от судей и прокурора.