Министерство внутренних дел немедленно создало комиссию. Министерство юстиции со своей стороны тоже создало комиссию, чтобы окончательно установить причину смерти (нашлось-таки немало безответственных лиц, поднявших гвалт по поводу «подозрительно быстрого» вскрытия трупа одним только тюремным врачом, при этом родителям умершего категорически было отказано в требовании, чтобы при этом вскрытии присутствовал врач с их стороны). Так вот, медицинские светила, произведшие повторное вскрытие, хотя и отметили ряд странностей (куда девались, к примеру, некоторые внутренние органы умершего? Никто на этот вопрос ничего не мог ответить), но подтвердить факт насильственной смерти категорически отказались. В то время как другая комиссия никаких преступных действий в поведении тюремных служащих не обнаружила, если не считать, конечно, халатного отношения к своим служебным обязанностям по надзору за узниками. Так и заглохло это дело, как уходят в забвение куда более крупные дела. Убили, к примеру, президента Кеннеди — трагедия, но нельзя же, согласитесь, трубить об этом каждый день. А тут тем более: какой-то заключенный, к тому же опасный для общества преступник.
…Ближе к вечеру того самого дня, когда было захвачено посольство, к начальнику центральной тюрьмы пожаловали гости. Снова господа из министерства внутренних дел. После непродолжительной беседы в кабинете со старшим группы, серой и внешне ничем не приметной личностью, прибывшие вместе с начальником проследовали на шестой этаж. Там, войдя в комнату с мониторами, где располагались надзиратели, начальник тюрьмы объявил, что вся смена переходит в распоряжение господ уполномоченных из министерства, чьи указания надлежит с этой минуты выполнять четко и беспрекословно. Двое из прибывших тотчас же заняли место у поста наблюдения перед мониторами, третий потребовал ключи от камер и, получив их, отдал распоряжение пригласить тюремного врача.
Разговор с врачом был тоже непродолжительным и велся с глазу на глаз в соседней комнате. После беседы врач в сопровождении одного из прибывших куда-то удалился, а господа из министерства расположились на стульях у пульта управления, сказав надзирателям, что те могут поужинать и отдохнуть в соседней комнате — когда потребуется, их позовут. Оставшись одни, визитеры повели себя в достаточной мере странно: ни разговаривать, ни читать газеты, ни тем более играть в карты они не стали, а молча сидели перед мониторами, наблюдая за тем, что происходит в камерах.
Но ничего особо интересного в камерах не происходило, заключенные, кроме вожака, шагавшего взад и вперед по камере, валялись в одежде на койках. Один только раз тишина была нарушена надзирателем, осмелившимся напомнить «гостям», что подошло время ежевечернего обыска; его поблагодарили, но попросили не тревожиться и вернуться на место.
Еще раз пришедшие были побеспокоены тюремным служащим, доложившим, что ужин для заключенных доставлен. На что последовало указание без промедления приступить к раздаче пищи, но в камеры не входить, передать все, что положено, через специальное окошечко, после чего сразу же удалиться. Что и было сделано.
Поев, а вернее, поковырявшись в тарелках и выпив кофе, террористы вяло поплелись к койкам. Даже вожак перестал вышагивать по камере и тоже улегся. Было видно, как один из заключенных взял книгу, но читал он недолго и вскоре уронил ее на пол. Похоже было, что задремали и остальные. Один из сидевших у мониторов посмотрел на часы и переглянулся с остальными.
— Подождем еще пяток минут, — негромко сказал он. — И если уж нет…
В это время изображение на мониторах исчезло, экраны потухли. Срочно вызванный из своего кабинета начальник охраны побежал куда-то названивать. Вернулся он минут через десять, сообщил, что его руководство в курсе дела, сейчас принимаются надлежащие меры, будет срочно выслана бригада ремонтников, но дело грозит затянуться: пока эти спецы приедут, пока проверят всю линию связи… Пришедшие поинтересовались, что в таких случаях требует служебная инструкция. И услышали в ответ: совершать обход камер не реже одного раза в час.
— Ну что ж, — сказал на это представитель министерства, — в таком случае начинайте.
Случается, что у человека сдают нервы — так же внезапно и безо всякой видимой причины, как вдруг отказывают тормоза у летящей на полном ходу машины. С Длинным это случилось поздним майским вечером, когда его автомобиль остановил полицейский патруль. Скорее всего, это была обычная проверка документов, но Длинный ни с того ни с сего вдруг дал по газам, резко вильнул в боковую улочку, потом еще в одну, слыша, как где-то сзади заливаются полицейские сирены. Перед третьей висел знак «тупик», он рванул в следующую, еще более узкую и вдобавок вымощенную булыжником. Машину затрясло, а он не мог оторвать глаз от огромного светлого шара, прыгавшего над темными крышами — ничего подобного ему не доводилось видеть, а может, просто не обращал внимания. И эта картина — полная, без изъяна, луна, прыгающая, как мяч, над черными домами, — так и врезалась в память вместе со страхом. И светом фар встречной машины, скрежетом тормозов, звуками автоматной очереди, когда он в последний момент успел выкатиться на мостовую.