— Хорошо. — Репортеришка из «самой-самой», видно, решил лезть напролом. — Допустим, эти двести строк надо было бы давать вам. Для экстренного выпуска. Что бы вы сообщили?
— Все, что мне известно: захват заложников, требования террористов…
— А самого главного и нет: кто захватил? Леваки, фашисты, марсиане? Слушайте, неужели вы до сих пор не допросили охрану на входе, неужели они не дали вам описаний этих типов, проникших в посольство? Пари держу, что у вас наверняка уже изготовлены фотороботы, ведь так? Эх, — щелкнул он пальцами, — да за эти снимочки наш босс отвалил бы… страшно сказать сколько. Но это если только сейчас, сию минуту, и только нам.
Офицер рассмеялся.
— Сейчас, — сказал он, — держите карман шире. — И оборвал смех. — Вы уже много лет имеете дело с полицией, механику нашу должны знать — дело такой важности, как захват посольства иностранного государства, давно уже передано в другие руки. И чем канючить у меня здесь, лучше бы ваш босс позвонил министру, если он такой всесильный.
— Послушайте, — настаивал шеф-репортер «самой-самой», — но одну любезность вы все же можете нам оказать: сколько террористов захватило посольство? Пять? Семь? Восемь? — И он достал чек.
— Тотальный запрет на выдачу информации, вы что, не понимаете этого?
— А мне и не нужна официальная информация. Сгодится и неофициальная, строго доверительная, между нами, без ссылок, а? Восемь?
— Семь, черт бы вас подрал, должно быть семь, по нашим данным, и одна из них — женщина. Довольны? Но только попробуйте сослаться на меня — я вас живо притяну в суд за злонамеренную ложь.
— Вас понял. — Репортеришка аккуратно придвинул заполненный чек. — Последний вопрос: правильно ли будет сказать, что захват посольства — дело рук левых экстремистов, что эта акция — часть международного заговора? Скажем так: как предположение, как рабочая гипотеза, а?
— Исключать этого нельзя, как нельзя исключать и другого: с таким же успехом это могут быть и экстремисты из страны, интересы которой представляет захваченное ими посольство.
— Значит, так и напишем: левые экстремисты или подрывные элементы левацкого толка. И еще одно: справедливо ли будет предположить, что преступники, судя по всему, вооружены русскими автоматами?
Офицер усмехнулся:
— Валяйте предполагайте. С моей стороны — во всяком случае, по этому поводу — опровержений не последует.
На три часа дня назначено заседание Большого кризисного штаба: соберутся правительственный кабинет, руководство парламентских фракций, оппозиция. В зале для пресс-конференций журналисты наседали на представителя правительства по связи с прессой. Но ничего интересного из него, как и следовало ожидать, выжать не удалось. Да, премьер дважды совещался с министром внутренних дел, Есть ли уже какой-то план спасения заложников? Да, такой план имеется, и об этом пойдет речь на заседании кризисного штаба. Не исключает ли правительство возможности пойти на уступки террористам? Никаких подробностей он сообщить не уполномочен, преждевременное разглашение информации могло бы только повредить делу. Связывался ли премьер по телефону с правительством страны, чье посольство захвачено террористами? Да, премьер подробно информировал правительство дружественной страны о сложившейся ситуации. Обсуждались ли конкретные меры по спасению персонала посольства? Содержание беседы не может быть предано гласности по тем же соображениям. Намерен ли премьер вступить в личный контакт с террористами? Об этом представителю правительства ничего не известно. Правда ли, что операция по захвату посольства готовилась и планировалась при участии разведывательных служб с Востока? Правительство не располагает никакими достоверными данными на этот счет. Не исключает ли представитель правительства в принципе такого рода участия? В задачу представителя правительства не входит публично обсуждать спекулятивные предположения. Может ли представитель правительства на основе имеющейся информации категорически опровергнуть причастность иностранных держав к захвату посольства? Ни опровергать, ни подтверждать такого рода версии представитель правительства в данный момент не находит возможным. Может ли представитель правительства прокомментировать нападки лидера оппозиции, возложившего вину за происшедшее на премьера и его кабинет, которые своими нерешительными действиями способствовали разгулу левого террора в стране? Представитель правительства считает, что подобного рода утверждения не имеют под собой ни малейшей основы. В настоящее время, перед лицом серьезной кризисной ситуации, главная задача — совместно искать выход, а не пытаться использовать возникшие трудности для дискредитации соперников в глазах избирателей, для сколачивания политического капитала. Такая политика не только наносит ущерб национальным интересам, в конечном итоге она может обернуться против самих же инициаторов.