— Все понятно, — повторил Мулат, — их убили.
— Ясное дело, — подтвердил Щербатый.
Малахольный смотрел поочередно на всех, и больше всего на Мулата, ожидая, что они решат. Его ладони снова вспотели. Теперь, конечно, нечего и думать о том, что удастся вырваться из этой западни. Что с ними будет? Можно, конечно, уйти несолоно хлебавши, при условии, что правительство согласится всех их выпустить в обмен на жизнь пленников. Смешно и жалко они будут выглядеть, если уйдут ни с чем, это понимал и Малахольный, но, с другой стороны, что еще остается делать в такой ситуации? Не пропадать же всем?
— Будем действовать по плану, — сказал Мулат.
— Шпокнем еще одного? — поинтересовался Длинный.
— Одного не имеет смысла, — возразил командир. — Будем взрывать, уничтожим всех вместе с их поганым осиным гнездом. Даже если мы сами погибнем, то проложим дорогу новым борцам. В следующий раз эти слизняки не рискнут прибегать к таким грязным приемам. Конечно, мы попытаемся пробиться, но шансов мало.
— Значит, все-таки будем взрывать? — спросил Щербатый.
Запищала и замигала лампочка на телефонном аппарате. Щербатый снял трубку и одновременно нажал на кнопку динамика.
— Говорит представитель министерства иностранных дел, — раздался знакомый голос. — Имею поручение от правительства сообщить вам следующее. Вы слушаете?
— Да, — ответил Щербатый, — внимательно вас слушаем.
— Поскольку ваш ультиматум потерял силу из-за известных вам обстоятельств…
Длинный при этих словах вырвал трубку из рук Щербатого:
— Гнусные, поганые свиньи! — заорал он. — Думаете, что прикончили наших — и это сойдет вам с рук?
— Это было самоубийство, — раздался твердый голос.
— Попадешь ты к нам когда-нибудь в руки, это я тебе обещаю, гнида! — снова закричал Длинный. — Ох, покажу я тебе тогда «самоубийство». Мы тебя не забудем, так и знай, пусть к тебе хоть десять «полипов» для охраны приставят, все равно до тебя доберемся. А пока мы начнем с этих посольских свиней, шкуры живьем поснимаем, мы их подвесим вниз головой, понял, сволочь?
— Баста, — сказал Мулат, — отдай трубку.
Длинный со злобой швырнул трубку на стол, взял автомат и хотел выйти из комнаты.
— Сидеть на месте, — тихо Приказал Мулат.
— Я тебе не собака, — огрызнулся Длинный, но на месте остался.
— Скажи ему, — так же тихо сказал Мулат Щербатому, — пусть продолжает. Пусть скажет, что хотел сказать.
— Вы слушаете? — спросил Щербатый.
— Слушаю, не беспокойтесь, — ответил голос.
— Вы можете продолжать.
— Хорошо. Условия правительства: все заложники должны быть отпущены целыми и невредимыми. За это вам гарантируется свобода и беспрепятственный вылет в любую страну по вашему выбору… В случае согласия посол должен снова по телефону подтвердить нам, что все заложники живы и здоровы. На размышление вам дается час.
— Два, — сказал Щербатый.
— Нет, час, — твердо повторил голос.
— А потом что? — поинтересовался Щербатый.
— Потом мы будем вынуждены принять свои меры. И запомните: если вы даже взорвете здание и каким-то чудом уцелеете сами, не рассчитывайте после этого выбраться оттуда живыми. Перестреляем всех, это я вам говорю откровенно. Чтобы другим бесноватым не было больше кого освобождать из тюрьмы. Отсутствие вашего звонка через час означает отклонение ультиматума правительства. У меня все.
— Берут на пушку, — процедил Длинный.
— Надо спешить, — сказал Мулат. — Возможно, они готовят какую-нибудь очередную подлость. Будем взрывать. Устроим им хорошенький фейерверк — по гроб жизни не забудут. Сходи за Стратегом, — обратился он к Малахольному.
— А охранять кто будет? — удивилась девица.
— Не понадобится больше, — ответил Мулат, — через пару минут их будут охранять на том свете.
— А раненый? — спросила девица.
— Да, вот насчет раненого, — сказал Мулат. — Прямо не знаю, что и делать. Давайте решать. Идти с нами он не может.
— Куда идти? — оскалился Длинный. — У нас теперь одна дорожка, как и у тех, — кивок в сторону зала, где находились заложники, — на тот свет. А туда он и без нас попадет.
— Хуже другое, — заговорил Мулат, — окажись он в их руках живым, «полипы» сумеют, чего доброго, выжать из него показания. Для всех нас лучше, если он умрет, тем более что шансов выжить у него — нуль. Я за расстрел. К тому же он и сам просил…