— Я против, — сказал Щербатый. Наступила пауза.
— Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил Мулат.
— Я сам вынесу Философа, — ответил Щербатый. — Погибать, так вместе, пробьемся — тоже вместе.
— Кто как хочет, а лично я пробиваться никуда не собираюсь, — сказал Длинный. — Сунешься наружу — пристрелят в два счета. Залягу здесь с автоматом и постреляю всласть. Надеюсь, что не одна «полипова» семейка наденет траур не позднее сегодняшнего утра. Что та́м подыхать, что здесь — все едино. Так хоть душу отведу напоследок.
— Иди за Стратегом, — повторил Мулат Малахольному. Тот ушел.
— Все в порядке? — спросил Мулат Стратега, когда оба появились в комнате.
— А куда они денутся? Лежат рядком, никто не вякает.
— Это хорошо, — сказал Мулат. — Теперь слушайте мой последний приказ. Ты, — показал он на Длинного, — берешь пульт дистанционного управления. Ты, — это к Малахольному, — закроешь двери в зал, где заложники. Потом все отходите подальше, в конец коридора, к запасной лестнице. Она закрыта, но я иду первым, открываю решетку и дверь в подвал — эта лестница ведет только в подвал, и двери там такие, что ядерный удар выдержат. После того как взорвете, в темпе спускаетесь вниз, ко мне, попробуем уйти через окно в подвале, а дальше — через стенку между посольством и виллой посла. Может, там и не догадались выставить оцепление. Все, друзья, действуйте.
А сам в это время думал: «Только бы никто не увязался в последнюю минуту, только бы оторваться от них — они ведь покойники, они еще дышат, глядят, в их черепных коробках сейчас вспыхивают и мечутся мысли — как спастись? Они не знают, что жить им осталось считанные минуты, и хорошо, что они ни о чем не догадываются, они даже не успеют ничего понять и почувствовать…» И если даже случится непредвиденное, если «адская машинка» в их руках не сработает, а она обязана сработать, им все равно живыми отсюда не уйти, они должны погибнуть, и об этом позаботится кто надо, и вместе с ними исчезнет и он, Мулат, но, в отличие от остальных, он-то останется жить, он уедет далеко отсюда…
Хотя… Странно, что шефы внезапно переиграли всю операцию. Заключенных планировалось освободить из тюрьмы, а вместо этого их убили. Убили после того, как он, пользуясь портативным передатчиком, сообщил о найденных в посольстве документах. Теперь на очереди его «соратники по борьбе». А может, и он сам? Кстати, почему бы и нет? Слишком долго он проработал спецагентом, слишком много знает такого… да еще эти документы, будь они неладны…
Что ж, на этот случай у него тоже есть свой вариант. Надежная осколочная граната в руке, снятая с предохранителя, — пусть только попытаются его пристрелить, сами же взлетят на воздух. И эту козырную карту он им предъявит, как только они встретятся здесь, в посольстве, в заранее условленном месте…
— Все ясно? — переспросил он.
— Слушай, а чего нам всем тут делать? — подал голос Стратег. — Оставим одного, ну двух, что они, не справятся? А остальные могли бы помочь тебе внизу.
— Нет, — твердо сказал Мулат, — останьтесь все: после взрыва — сразу в зал, проверьте, если кто уцелел — мало ли что бывает, — прикончить на месте. В живых не должен остаться ни один. Ровно через пять минут взрывайте. Потом проверите — и не мешкая вниз.
Он повернулся и зашагал к лестнице, на ходу доставая ключи. «Если кто вдруг и увяжется, — промелькнуло в голове, — пристрелю на месте, не страшно, они ведь не готовы к такой ситуации, не ожидают получить пулю в лоб именно от меня».
Взрыв прозвучал около часа ночи. Вернее, два взрыва. Первый, слабый, глухой, и почти одновременно с ним другой — с резкой звуковой волной и ослепляющей вспышкой. Зазвенели, посыпались стекла, повалил дым, здание погрузилось во тьму, и оттуда донеслись крики о помощи, которые перекрыл внезапно чей-то вой, какой может издавать только обезумевшее от страха и боли живое существо. И тут же включились сирены полицейских и пожарных машин, темные фигуры в униформе с автоматами в руках, пригибаясь, хотя никто не стрелял, со всех сторон бежали к горящему зданию. В ворота, торопливо распахнутые двумя полицейскими, вкатились пожарные машины, люди в касках засуетилась, устанавливая лестницы к окнам четвертого, верхнего, этажа, и другие пожарные тут же стали карабкаться по этим лестницам, волоча за собой толстые змеевидные шланги.
Полицейские, приблизившиеся к зданию, по команде разделились на две группы. Одна, меньшая, осталась снаружи, в оцеплении, на случай, если кто-то из террористов попытается бежать, выпрыгнув из окна. Остальные полицейские, взломав входные двери, ворвались в здание. Запрыгали, заметались лучи карманных фонарей, часть полицейских кинулась прочесывать комнаты, другие взломали решетку (что было сделано удивительно быстро), растащили мебель и, оставив двоих у входа на лестницу, рассыпались по второму этажу.