Вместе с ними на втором этаже оказалась группа людей в штатском, с пистолетами в руках, а у одного был еще и короткоствольный автомат. Штатские, молча миновав полицейских, трудившихся над завалом из мебели, быстрыми и уверенными шагами людей, которые знают, куда идти, никого ни о чем не спрашивая, двинулись в конец коридора. Там они остановились перед туалетами, отворили дверь, но только не в мужскую половину, а в дамскую.
Мулат, закрывшийся, как и было условлено заранее, в третьей по счету кабинке, услышал, как раскрылась дверь, увидел блеснувший в щели свет карманного фонаря. Сейчас они подойдут ближе, окликнут его, тогда можно будет снять с предохранителя гранату и открыть дверь. Они подошли. Сейчас окликнут… Треск автоматной очереди, дверь в кабину сорвана, вошедшим видна скрюченная на полу фигура. Еще одна очередь. И выстрел из пистолета — в голову, для верности. В шуме, царившем вокруг, никто этих выстрелов не услышал.
Пожарные, что поднялись наверх по приставным лестницам, тем временем сбивали пламя. Собственно говоря, горело лишь дальнее крыло четвертого этажа — то место, где Мулат распрощался со своими товарищами. По счастью, на месте первого взрыва — там, где на полу большого зала корчились, кричали, стонали, плакали связанные заложники, — занялись от огня лишь гардины. Пламя ликвидировали мгновенно. Повезло заложникам: то ли взорвался не весь запас «адской смеси», то ли сама взрывчатка оказалась слабой, но разрушений в зале было немного. Разнесло в щепы лишь письменный стол, его осколками ранило семь человек, и только одного серьезно — в голову. Он и кричал. У остальных легкие царапины. Но что действительно доставило серьезные неприятности заложникам, так это дым, заполнивший помещение: он разъедал глаза, вызывал приступы сильнейшего кашля, и у одного сердечника начался новый приступ.
Однако пожарные дело свое знали хорошо: больного быстренько унесли на носилках вниз, где им занялась специальная бригада в салоне прекрасно оборудованной машины, в которой при нужде можно было сделать и операцию.
Окна и двери в зале распахнули настежь, дышать стало легче, людей развязывали, выводили в коридор, помогали сойти вниз, где их тут же принимали машины с красным крестом, которых нагнали к посольству в великом множестве. К этому времени служебных машин — полицейских, пожарных, «скорых» — скопилось здесь столько, что пришлось очистить все прилегающие улицы и оттеснить толпу корреспондентов, даже машину телевидения убрали, так что телеоператоры лишились возможности заснять на пленку это интересное событие во всех подробностях.
В куда более худшем положении оказались пожарные, которым пришлось ликвидировать последствия другого взрыва. Там полыхало по-настоящему, горели паркет, мебель, обои, ковры, взрывом разрушило часть стены, и когда наконец пламя удалось потушить, то, что было обнаружено на месте пожарища, нельзя было назвать трупами: обуглившиеся, разбросанные куски человеческих тел. Об идентификации кого-либо из убитых нечего было и думать. Останки террористов уложили в специальные пластиковые мешки, опломбировали и увезли.
— А вот теперь, дамы и господа, я полностью в вашем распоряжении.
Несмотря на поздний час, представитель правительства по вопросам прессы и информации выглядел бодрым и свежим. Понять его можно — выкарабкаться, пусть даже и не без потерь, из такой ситуации — во всяком случае, отделаться малой кровью, — тут повод для триумфа есть. Хотя аукнется, конечно, правительству на предстоящих выборах эта история, и еще как аукнется. Победителей, говорят, не судят, но победа тут сомнительная: допустить, чтобы обнаглевшие террористы хозяйничали под носом у столичных властей, — этого избиратель ни одному правительству не простит, многих, очень многих голосов недосчитаются на выборах партии правящей коалиции.
И снова потянулись руки. Первым получает слово представитель общенациональной телекомпании.
— Кто участвовал в захвате посольства?
Представитель правительства.
— Посольство было захвачено шестью террористами. Ни их личностей, ни национальной принадлежности определить пока невозможно. Все шестеро погибли в результате взрыва, причем трупы изуродованы до такой степени, что исключается возможность их идентификации.