Хорошо, а все-таки как же попали нож и пистолет в камеры? Может, по частям, по отдельным деталькам, в книгах там каких или еще как? Но, во-первых, никаких книг в камеру с воли не принесешь — запрещено, а во-вторых, электронный контролер среагирует на любую, самую ничтожную частичку металла. Разве что допустить, что контроль отказал, как отказала телесистема наблюдения. Кстати, а эту поломку как объяснить? Никогда не ломалась, а тут, как назло, взяла да и вышла из строя, причем точнехонько во время эпидемии загадочных самоубийств. Впрочем, в жизни бывают, как известно, еще и не такие совпадения.
Так и остались невыясненными многие обстоятельства самоубийства в центральной тюрьме. Правда, когда доклад наконец был готов, загадочные события, происшедшие в тюрьме, почти никого уже не интересовали. За исключением двух-трех левых изданий, но кто, скажите на милость, станет их слушать?
Со временем трагедию террористов оттеснили новые происшествия и скандалы. В один такой скандал оказался замешанным лидер оппозиции, который вскоре же после захвата посольства собрал секретное совещание ближайших сотрудников и произнес перед ними речь, в которой изложил свои соображения, как нужно вести избирательную кампанию, чтобы свалить правительство. Каким путем, этого, видимо, никто никогда не узнает, но только стенограмма речи попала в редакцию влиятельного политического еженедельника, который лидера никогда не жаловал и с удовольствием опубликовал весь текст, не изменив ни одной строчки, не исправив ни одной запятой.
Конечно же и до публикации ни для кого в стране не было секретом, что лидер повышенной разборчивостью в средствах не отличается. Но то, что было предано гласности, — это уж слишком даже для лидера. Правда, не мог же он предполагать, что среди участников этой «тайной вечери» найдется свой Иуда, потому и говорил, не стесняясь и не заботясь о выборе выражений.
Надо использовать благоприятный момент накануне выборов — захват посольства террористами, поучал он своих приближенных. Не останавливаться ни перед чем — ни перед передержками, ни, если потребуется, полуправдой. Годятся все методы. Надо вдалбливать в головы избирателей, у которых мозги давно разжижены пивом и не пригодны к самостоятельным суждениям, простую мысль, что государство по вине всяких там социалистов и либералов катится в пропасть. Что именно эта розовая коалиция заискивает перед Советами, предает национальные интересы страны в угоду иллюзорной политике разрядки в отношениях с Востоком, от которой выигрывает только Москва. Это с их попустительства левая мафия хозяйничает повсюду, как у себя дома, страну захлестнул левый террор, и будет еще хуже, если эти типы останутся у власти на следующие четыре года. Главное — побольше запугивать, рисовать самые мрачные перспективы, но, сохрани бог, самим не давать никаких конкретных рецептов, только обещать в общих чертах, что когда к власти придет оппозиция, то порядок будет восстановлен. Каждый получит работу, достойный заработок, и будет сделано все, чтобы ни один из этих левых бандитов не осмелился раскрыть глотку до конца нынешнего столетия.
Таков примерно был смысл длинной речи, вызвавшей целую бурю в парламенте. Депутаты правящих партий требовали привлечь к ответу лидера, тот огрызался, отказывался подтвердить или опровергнуть идентичность опубликованной речи. В суд на журнал он, впрочем, не подал, хотя был известен тем, что сутяжничал и по куда более мелким поводам.
Это что касается лидера оппозиции. Тем временем у четвертой террористки — той, что была найдена в камере с перерезанными венами и доставлена в госпиталь, — дела неожиданно пошли на поправку, и примерно через две недели она уже могла разговаривать с адвокатом. О чем шла речь, известно лишь им двоим, только на следующий день адвокат снова явился в тюремный госпиталь, но уже не один, а в сопровождении двух господ. Первый был его коллега — адвокат, второй — нотариус. Выздоравливающая повторила свой рассказ, который на этот раз был запротоколирован, подписан двумя свидетелями и нотариально заверен.
И теперь копия показаний террористки лежала на столе издателя влиятельного политического еженедельника — того самого, который только что наделал много шума публикацией речи лидера. Журнал этот был, пожалуй, одним из самых популярных и читаемых в стране. Кое-кто из тех, для кого сам лидер был недостаточно правым, обзывал журнал «красным» и «левым», каковым он, разумеется, никогда не был. Время от времени его репортерам удавалось раскопать горяченькую историю — налоговые махинации какого-нибудь известного политика, например, или взятки и подкупы парламентариев со стороны крупных концернов («пожертвования на партийные нужды»). После одного такого разоблачения вынужден был подать в отставку министр строительства, дававший льготные подряды хапугам и халтурщикам, построившим здание конгресс-центра, которое благополучно обвалилось ровно через год после его торжественного открытия с речами и шампанским.