Главный редактор, курирующий «гвоздь» номера, дописал концовку к тексту. Можно было, в общем-то, засылать рукопись в набор, но главный тянул. В этой истории, кажется, все было расставлено по своим местам, но чего-то в ней все-таки не хватало. И это «что-то» его осенило поздно вечером, когда большинство сотрудников давно разошлись по домам и свет горел лишь в двух-трех редакционных окнах. Решение простое, но из числа тех, которые чаще всего почему-то приходят в голову не сразу.
Ну конечно, нельзя ни в коем случае начинать с рассказа террористки. Она описала лишь собственное впечатление, и это сужает общую картину, панораму происшедшего в тот трагический и накаленный, как перед сильной грозой, вечер.
Теперь же, после того как было найдено начало, картина заиграла красками. Редактор не без умысла выбрал стиль детективного повествования: читалось интереснее и в то же время достоверность событий, предшествовавших самоубийству… (или, может, все-таки убийству? Но кто ответит теперь на этот вопрос? Такие тайны часто лежат под спудом многие десятилетия, бывает, что и вообще остаются нераскрытыми), так вот, вся история событий благодаря фантастическим деталям, введенным редактором, становилась еще более неправдоподобной. Теперь уже ни министерство внутренних дел, ни прокуратура не смогут прицепиться к журналу и обвинить его в распространении клеветнических и порочащих государство слухов.
В окончательном варианте текст выглядел так:
«Вечер трагического дня, когда десятки сотрудников захваченного посольства потеряли всякую надежду на то, что им удастся выбраться живыми из здания. Террористы же, державшие заложников, напротив, надеялись на освобождение товарищей, обреченных на медленную смерть в центральной тюрьме. Ожидалось, что развязка драмы случится в посольстве, произошла же она в тюрьме.
Приблизительно около 20 часов что-то вдруг случилось с системой телевизионного наблюдения: начисто исчезло изображение на мониторах в комнате охраны. Тюремные служащие, поднявшие тревогу, получили распоряжение от руководства: до устранения повреждения совершать обход камер с интервалами в один час. Тюремный надзиратель К., делавший обход вместе со своим коллегой Т. где-то около 22 часов, доложил: все в порядке, заключенные лежат на кроватях, по-видимому дремлют.
С этой минуты в тюрьме разыгрываются события, которые превосходят все написанное до сих пор Агатой Кристи вместе с Яном Флемингом. Четыре фигуры в масках, с перчатками на руках, появляются в слабо освещенном коридоре. Они проникли в тюрьму через сепаратный, известный и доступный лишь немногим посвященным служебный вход.
Непродолжительное совещание шепотом, и одна из фигур направляется к камере вожака. Через глазок наблюдения прекрасно видно, что заключенный лежит без движения, глаза у него закрыты (в камере, согласно инструкции, горит контрольная лампочка). Пришедший достает из-под пиджака пистолет с сильно удлиненным стволом — такие применяют агенты ЦРУ при проведении специальных операций, — осторожно открывает окошко, куда обычно просовывают еду, тщательно прицеливается и нажимает на спуск. Тонкая пластмассовая игла впивается в шею заключенного, он дергается во сне, но тут же затихает.
Человек в маске достает связку ключей, бесшумно открывает дверь камеры, подходит к лежащему, приподнимает веко, чтобы убедиться, что дело сделано. Напрасная предосторожность: препарат, которым пропитана игла, изготовлен в лабораториях ЦРУ и мгновенно парализует и убивает любое живое существо. Обнаружить состав яда при вскрытии невозможно: вещество разлагается на безобидные компоненты буквально через несколько минут после своего действия.
Теперь в руках у вошедшего другой пистолет (иглу он, разумеется, тут же вытащил и спрятал), который он вкладывает в безжизненную руку вожака. Некоторое время он раздумывает, не перевернуть ли тело на спину, но, опасаясь, что могут остаться характерные трупные пятна, от своей затеи отказывается. Подносит руку террориста с вложенным в нее пистолетом к затылку и нажимает на спуск. Звук выстрела, который слышен в коридоре, в комнату охраны не проникает — звукоизоляция в тюрьме превосходная. «Террорист номер один», кошмар всех благонамеренных граждан, освобождения которого добиваются захватившие посольство, мертв.
Тем временем трое других рассредоточиваются у остальных камер. Они могут действовать без излишней спешки, в их распоряжении без малого час до очередного обхода, а заключенные получили добрую дозу снотворного, подмешанного в еду. И все повторяется снова: три бесшумных выстрела, три иглы, впившиеся в спящих, — и путь свободен.