В самый разгар избирательной кампании, когда столичные и провинциальные политические краснобаи старались перещеголять друг друга, соревнуясь в том, кто выльет на соперника побольше ушатов помоев, произошел новый казус. Кто-то, оставшийся неизвестным, совершил покушение на заместителя лидера оппозиции. Под покровом ночи подстерег этого достойного государственного мужа, когда тот вышел из дома совершить вечерний моцион, и трижды стрелял в него, но, по счастью, промахнулся. И хотя преступник не был схвачен, решительно ни у кого не оставалось ни малейших сомнений, чьих это рук дело.
И пока «большая пресса» советовалась с будущими избирателями, вопрошая их, что еще должно случиться в стране, чтобы эти столичные либералы, засевшие в правительстве, приняли бы, наконец, хоть какие-то меры против распоясавшихся террористов, случился изрядный конфуз.
Полиция арестовала девицу без определенных занятий, зато, судя по обстановке в квартире, с весьма определенным и немалым доходом. Вывели на нее соседи политика, которые успели заметить и записать номер машины, умчавшейся от бунгало оппозиционера сразу же после покушения. Увидев, что дело принимает нежелательный для нее оборот, девка взъерепенилась и по совету адвоката выложила все начистоту. Полицейские и сами уже были не рады, что подозреваемая заговорила. Оппозиция через своих людей попыталась предотвратить утечку информации в прессу, но было поздно.
Выяснилось, что решительно никто на драгоценную особу заместителя лидера и не думал покушаться. Просто в тот вечер, будучи изрядно навеселе, он вызвал ее к себе по телефону в бунгало, как это делал уже не раз, благо семья была в отъезде.
Приехав, девица обнаружила политика в состоянии, в котором рядовой гражданин, окажись он на улице, автоматически становится добычей первой же полицейской патрульной машины. Но это еще полбеды, рассказывала девица, не начни эта свинья оскорблять ее последними словами. Да к тому же кулаки пытался пустить в ход. Понятное дело, она схватила сумку — и ходу, а этот идиот выскочил за ней во двор и начал стрелять в нее как полоумный, когда она садилась в машину (как впоследствии выяснилось, из газового пистолета).
(«Господи, что за безмозглое животное, — простонал рыжий, читая протокол. — Надо же было до такого додуматься. С перепугу наплести полицейским, приехавшим по вызову соседей, что на него покушались!» — «И в полиции тоже сидят ослы, — в сердцах добавил серый, — видит же, что этот болван лыка не вяжет, так нет чтоб разобраться сперва…» — «Нет, такого надо срочно изымать из обращения, — сказал рыжий, качая головой, — нечего ему дискредитировать оппозицию. Левые рыдают от восторга, и понять их можно: такой предвыборный подарок… противник и тот бы лучше не сделал, чем этот недоумок». — «Как мог лидер взять себе такого в заместители?» — «Только таких и берут, чтобы чувствовать себя в безопасности, — такой не подсидит, — ответил рыжий. — Но этот тип, по-моему, побил все рекорды. Нет, надо срочно переговорить с лидером… хватит. Да, вот еще что: прессе, я думаю, пора бы уже и утихомириться, всему есть предел».)
Газетная шумиха подействовала или что другое, но только после этого случая либеральный министр внутренних дел издал вдруг постановление, предписывающее всем государственным учреждениям приступить к незамедлительной проверке своих служащих на благонадежность. Подлежали «выбраковке» лица, исповедующие марксистские или близкие к ним убеждения, лица, выписывающие, покупающие или берущие в библиотеках левые издания, лица, состоящие членами коммунистических или родственных им по духу организаций, а также лица, известные своими симпатиями оным. Все они автоматически попадали под категорию «левых радикалов», «восхваляющих идеи насилия». От таких предписывалось безжалостно избавляться.
Надо ли говорить, что сотни людей получили после этого «волчьи билеты» — без права в будущем занимать государственные должности. Среди них оказались учители, почтовые служащие, университетские преподаватели, водители локомотивов, врачи, чиновники, рассыльные, служащие различных ведомств, в том числе и один кладбищенский сторож — публика, безусловно, во всех отношениях неблагонадежная, вредная, подрывающая основы свободного демократического строя.
Тот же обнаглевший сторож, к примеру, был неоднократно замечен в участии в демонстрациях за разоружение, где ему в общем-то делать было нечего. Кроме того, в пивной он не только позволял себе разнузданные высказывания против консервативной оппозиции и ее лидера, но и в грош не ставил даже нынешнее либеральное правительство («Одна шайка-лейка, толкуют о народном благе, а сами набивают себе мошну за наш счет, все они там в столице ворюги и взяточники»). Кто-то, кажется, заставал его за чтением коммунистической газеты. И уж если какой-то сторож себе такое позволяет, то чего, спрашивается, ожидать от всех этих профессоров, почтовых служащих и прочих левых интеллигентов, которые получают зарплату у государства, а сами спят и видят, как бы это государство разрушить? Так что все справедливо: врагам конституции и свободы не место на государственной службе.