— У университетских врачей совсем иная задача, — внушал он. — Они не столько лечат, сколько занимаются наукой. Я могу только приветствовать любые их изыскания, оплаченные бюджетом университета. А кто оплатит сложные и дорогостоящие анализы в системе общественной медицины? Кровь резко подорожает, и какие-то несчастные лишатся возможности сделать запланированную операцию.
— Ваши слова могут истолковать как нежелание поставить преграду новой болезни, — заметил журналист.
— Ну, это была бы попытка с негодными целями, — возмутился Доллингер. — Я уже однажды достаточно подробно высказывал свою точку зрения. Могу повторить. СПИД — болезнь социальная. И лечиться она должна не столько медицинскими, сколько социальными средствами. Мы прекрасно знаем, кто распространители болезни. Это наркоманы, проститутки и гомосексуалисты. Эти три группы и без того доставляют обществу достаточно хлопот и неприятностей. Но как общество в высшей степени демократическое и либеральное мы долгое время мирились с их фокусами. Теперь, когда под угрозу поставлено здоровье нации, думаю, подход должен быть иным. Демократия — это не анархия. Это прежде всего порядок, дисциплина и уважение законов. К сожалению, наши законы не соответствуют изменившейся ситуации.
Что я считал бы необходимым?
Во-первых, составить поименные списки тех, кто входит в так называемые «группы риска». Надеюсь, полиция в состоянии справиться с этой несложной задачей.
Во-вторых, провести поголовное обследование всех, кто занесен в эти списки.
В-третьих, каждого, кто заражен вирусом иммунодефицита человека, немедленно изолировать.
— Это непопулярная точка зрения, господин Доллингер. Кто-то может назвать такой подход фашистским. Ведь эти люди имеют такие же права, как и все… Стоит только начать ограничивать чьи-то права, и не остановишься…
Доллингер не обиделся.
— Мы все очень падки на слова-мифы. А надо жить в реальном мире. Никто же не протестует против существования лепрозориев. Почему? Потому что больных проказой веками изолировали от общества. Кстати говоря, и в их личных интересах тоже. Общество берет на себя все расходы, обеспечивая им и медицинское обслуживание, и работу, и досуг. Кто скажет, что проказа опаснее СПИДа? Почему же в данном случае мы боимся быть реалистами? Я уж не говорю о том, что сами зараженные могут стать жертвой каких-то хулиганов… В специальных зонах им будут гарантированы лучшие достижения медицины и фармакологии. Концерн «Доллингер-Женева» готов принять участие в снабжении лекарственными препаратами таких зон…
Доллингер проводил журналистов до дверей. Из соседней комнаты появилась секретарь, чтобы убрать чашки и вытряхнуть пепельницы.
Доллингер считал сегодняшнее интервью полезным делом. Ему важно было сейчас позаботиться о своей репутации.
Последние несколько месяцев концерн «Доллингер-Женева» испытывал серьезные финансовые затруднения. Спасти положение можно было либо резким увеличением объема продаж, либо инъекциями капитала. Доллингер сделал все, что мог. «Посмотрим, — сказал он сам себе, — на что способны Стэнли Венер и нанятый им Мишель…»
Усевшись в кресло главы собственной компьютерной компании, Венер забросил бейсбол, бег и вообще спорт. В штате компании кроме него числилась только секретарь, но Венеру нравилось представляться: «Владелец компании…» Одаренный от природы, он не сидел без работы.
Полгода он занимался — по просьбе «Бэнк оф Калифорния» — компьютеризацией его денежных операций. Группа независимых экспертов, приглашенных банком, засвидетельствовала, что система, предложенная Венером, вполне безопасна. Время от времени он приезжал в банк. «Механизмам необходима смазка, а компьютерам — контроль», — объяснял он директору «Бэнк оф Калифорния».
Каждое появление в банке он использовал для получения бесплатных советов у лучших финансистов на Западном побережье. Никто не отказывал ему в рекомендациях, но не похоже было, чтобы подсказки шли впрок. Свое дело Венер знал прекрасно, но коммерческие операции ему не удавались. Венер не падал духом, его изобретательный ум рождал новые комбинации, которые он выносил на суд друзей-финансистов.