Выступления Доллингера пользовались большим успехом. Послушать его собирались тысячи молодых людей. Мариссель боялся, что полиция может арестовать Доллингера, и они с Венером взяли напрокат машину, которую ставили где-нибудь поблизости, чтобы в случае опасности увезти на ней оратора. Но хотя полицейские информаторы, несомненно, исправно посещали студенческие митинги, на Доллингера, как и на других студенческих вожаков, никто не покушался. У этой терпимости было простое объяснение. В других европейских городах молодежь воздвигала баррикады и бралась за оружие. В Женеве все было не в пример спокойнее. Дальше зажигательных речей дело не пошло. Доллингер оказался прав: ректорат принял условия забастовщиков. Два дня студенты праздновали победу, а на третий им стало скучно…
Для Марисселя и Венера главным занятием стала газета и игра с маоистами. Обещание сформировать народный комитет с участием их представителей те восприняли всерьез и каждый день названивали по телефону. Наконец, почувствовав, что их надули, потребовали встречи на нейтральной территории. Венер объявил, что берет организацию встречи на себя.
Газету «Хайни» распространяли полсотни юных бездельников, которые таким образом зарабатывали себе на пиво и сигареты. Венер собрал их и объявил, что группа маоистов намерена взять газету в свои руки и распространители лишатся заработка. Разгневанные юноши явились на место встречи с велосипедными цепями и дубинками… Маоисты исчезли; позже они позвонили в редакцию и пообещали в скором времени навестить ревизионистов с воспитательными целями.
Венер раздобыл два пистолета и предложил Марисселю, как самому серьезному из всей группы, дежурить в редакции по ночам.
Дежурства протекали весьма своеобразно. Венер тщательно запирал все двери и окна и укладывался спать. Пистолет он клал под подушку. Мариссель бодрствовал, слушая радио. Утром он валился с ног и вынужден был идти домой спать. По прошествии нескольких дней он убедился, что оказался выключенным из жизни. Даже его девушка перестала им интересоваться. Это Марисселя не устраивало. Кончилось дело тем, что вслед за Венером он тоже улегся спать. Первую ночь он время от времени просыпался — от сознания своей важной миссии, но уже вторую беспробудно проспал. Венер будил его утром и готовил завтрак, в университете к ним относились с уважением: ведь они делали что-то реальное, жертвуя собой во имя других.
Поведение Венера и Марисселя некоторые студентки нашли настолько доблестным, что решили по собственной инициативе скрасить их одиночество. Они приходили каждую ночь с двумя-тремя бутылками вина, и Венер перестал запирать входную дверь. Тем более что свободолюбивые студентки приходили и уходили, когда им вздумается. Кончилось это плохо. Однажды человек пятнадцать старых знакомых — маоистов вошли в дом вслед за студентками.
Незваные гости, увидев бутылки с вином и весьма фривольные позы участников редакционного коллектива «Хайни», убедились в оппортунизме тех, кто делает сомнительного направления газету. Душеспасительные беседы уже не могли быть сочтены достаточно сильным воспитательным средством, гости пришли к выводу о необходимости более серьезных мер.
Мариссель и Венер были застигнуты врасплох. Один оставил пистолет в ящике письменного стола, второй — в спальне. На каждого из них навалилось по трое здоровых парней, и после недолгой схватки их связали. Венер всегда предусмотрительно закрывал ставни и шторы, чтобы из комнаты не доносилось никакого шума, поэтому крики девушек, которых тоже связали, никем не были услышаны.
Связанных положили на ковер, изрядно засыпанный пеплом. Маоисты посовещались немного и объявили, что все предстанут перед революционным трибуналом.
— Трибунал будет заседать в соседней комнате, — объявил их предводитель. — Мы изучим степень вины каждого, а затем вынесем приговор.