— Кому ты собираешься звонить? — спросил Венер.
— Хочу вызвать полицию.
— Подожди, — Венер взял телефонную трубку. Он все еще не выпускал из рук пистолет. — Сначала надо дозвониться Доллингеру.
— Зачем?
— Ты не понимаешь, что здесь произошло? Полиция упечет нас за решетку.
— А что Доллингер может сделать?
— Многое. И развяжи этого идиота. Пусть убирается.
Мариссель не стал спорить. Он вышел в коридор и помог подняться дрожавшей от ужаса девушке. Он почти внес ее наверх, где притаились остальные студентки. Они не знали, что произошло внизу. Обе были раздеты. Одна обрита наголо, у второй выстрижена левая половина головы.
— Что они с вами сделали? — спросил Мариссель.
— Раздели догола и выбросили одежду на улицу, — плача, рассказывали они. — Потом решили побрить наголо и в таком виде вывести на улицу. Один из них был парикмахером, он это и придумал. Остальные ругали нас и требовали раскаяния. Они сказали, что доведут процесс перевоспитания до конца.
— А кто ее порезал? — Мариссель указал на девушку, которая была в крови.
— Она сопротивлялась и поранилась ножницами.
Мариссель выбрался на улицу и в темноте подобрал женскую одежду, валявшуюся под окном. Когда он возвращался, у дома остановился «ситроен» Доллингера. Он жил рядом.
Доллингер бросился к Марисселю.
— Вы что, действительно кого-то убили?
Мариссель кивнул. Доллингер, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на площадку, где лежал маоист. Мариссель следовал за ним. На ступеньках что-то блеснуло. Нож? Мариссель нагнулся и поднял длинный и тонкий предмет. Это была пилка для ногтей, оставленная, видимо, матерью Венера. У страха глаза велики, в той ситуации, конечно, ее можно было принять за нож.
Доллингер склонился над парнем, раскрыл ему веки, послушал сердце.
— Готов.
Потом повернулся к Марисселю.
— Поднимись к девочкам, пусть приведут себя в порядок, но не уходят. Я им кое-что объясню.
Мариссель послушно побрел наверх. Он не смог выстрелить. Почему? Струсил, не нашел в себе мужества совершить поступок, защитить девушку?
— Мы хотим немедленно уйти, — студентки мигом расхватали принесенную одежду.
— Подождите, нужно все обсудить, — остановил их Мариссель. — В таком виде вам все равно идти нельзя. Отвезем вас на машине, но сначала придумайте, что сказать родителям.
Он принес аптечку. Девушка, чей вид так испугал их, нашла у себя два неглубоких пореза и залепила их пластырем.
Минут через десять поднялись Доллингер и Венер.
Доллингер скептически осмотрел девушек и велел Венеру принести три платка.
— Завяжитесь и ступайте в машину, я развезу вас. Только запомните: вы пришли сюда навестить двух товарищей по университету, потому что их сегодня не было на занятиях. Решили, что они больны и все такое прочее… Никакого вина вы не приносили, бутылки я сейчас увезу. Сидели и разговаривали. Вдруг появились эти негодяи… Они собирались вас изнасиловать и убить. Ясно?
Все кивнули.
— Приедете домой, сразу расскажите все родителям. Но объясните им, что в полицию звонить не надо. Я сам сейчас вызову полицейских, дам им все имена и адреса.
— Может быть, не надо давать наши имена? — робко спросила одна из девушек.
— Да ты что? — взорвался молчавший до этого Венер. — Мы ведь вас защищали, из-за вас этого парня хлопнули. Хотите теперь в кусты? Да нас на всю жизнь в тюрягу упекут, если полиция решит, что мы его просто так, для собственного удовольствия пристрелили.
— Помолчи, — поморщился Доллингер, — ничего подобного девушки и не собираются делать. Естественно, иметь дело с полицией — удовольствие из последних. Но я постараюсь все устроить, так что вас ждет максимум одна беседа с представителями закона. Ничего не бойтесь и не забывайте все обиды, нанесенные вам этими идейными негодяями.
Девушки гуськом спустились по лестнице.
Доллингер повернулся к Марисселю.
— Через пять минут я вызываю полицию. Вы с Венером твердо стойте на одном: девушке угрожала смертельная опасность. Судьба двух других студенток и вовсе не была вам известна. Кроме того, ваша собственная жизнь была под угрозой.
Он подошел к Марисселю и дружески положил ему руку на плечо.
— Я понимаю, что ты сейчас испытываешь. Но я хотел бы всячески помочь тебе обрести уверенность в себе. То, что произошло, справедливо. Это подонки, ты же понимаешь. Рано или поздно они начали бы убивать направо и налево. У вас не было иного выхода. Уверен, вы спасли девушек от худшего. Вот если бы вы не остановили этих подонков, тогда вам было бы в чем винить себя.