Дитер провел самую страшную в жизни ночь. Позднее он не мог даже описать, сколько всего он передумал. Несколько раз он приходил к выводу, что единственный выход из положения — самоубийство. Потом судорожно перебирал в памяти свою жизнь: он хотел понять, когда и где он мог заразиться СПИДом? Под утро он пришел к выводу, что, несомненно, это произошло в Африке, когда они спасали от эпидемии деревню на суданско-заирской границе. С ними была Люсиль, она умерла несколько лет назад от непонятной болезни. Теперь Дитер был уверен, что она умерла от СПИДа. Вероятно, они заразились одновременно. Люсиль была женщиной не очень сильной, и потому она так быстро заболела. Дитер оказался покрепче, и вирус не сразу сломил его.
Утром, избегая встречи с родными, он поспешил к доктору Адатто. У него взяли кровь для другого теста.
— Это стоит подороже предыдущего, — заметил Адатто. — Я отправлю общий счет вашему отцу. Если, увы, результат анализа подтвердит прежний диагноз, то надо подумать о лечении. По моим наблюдениям, болезнь находится на начальной стадии. Надо бороться. Попробуем новинку «Доллингер-Женева», попробуем то, что рекомендуют американцы. В конце концов, подумайте над перспективой путешествия в Париж. В клинике Клод-Бернар вы найдете замечательных специалистов.
Дитер вяло кивал. В нем жила надежда на отрицательный результат второго анализа.
Этой надежде не суждено было осуществиться.
В ту же ночь Дитер напился. Это довело мать до слез, а отец был потрясен. Он не предполагал, что отказ «Доллингер-Женева» произведет на сына такое впечатление. Он обзвонил всех своих знакомых. И поднялся к сыну со списком, который, по его мнению, способен был утешить Дитера: нашлось не меньше десятка мест, где в любую минуту готовы были взять на работу Дитера Нойбера. Дитер в костюме лежал на кровати, на полу стояла початая бутылка крестьянской водки.
— Что ты себе позволяешь? — напустился Нойбер-старший на сына. — Немедленно встань, приведи себя в порядок, выброси мусор, проветри комнату. Не распускайся. Нет повода, я все уладил.
Дитер с трудом разлепил глаза, без интереса посмотрел на отца и потянулся к бутылке.
— Я не позволяю тебе! — Нойбер вырвал у него из руки бутылку и со стуком поставил ее на стол.
Дитер закрыл глаза и отвернулся к стене. Больше он не реагировал на слова отца.
Нойбер-старший вне себя скатился вниз и напустился на жену:
— Это твое воспитание!
— Остановись, — пыталась урезонить его жена. — Он уже взрослый человек. У него горе…
— Какое у него может быть горе! — опять взвился отец.
Сквозь полудрему до Дитера доносились обрывки их разговора.
Скоро они узнают о его болезни. Какой это будет удар для них!
Его тело постепенно переставало исправно служить ему, он чувствовал себя серьезно больным. Но он не в силах был думать о развязке. День за днем он проводил в постели, потеряв счет времени. Когда он не спал, пил. И все же, несмотря на анестезирующее воздействие алкоголя, мысли о самоубийстве не уходили. Ночью его мучили кошмары. Ему снилось, что его сжигают заживо, и он просыпался в полубезумном состоянии.
Несколько раз он пытался обратиться к богу, вспоминая забытые с детства молитвы. Но чаще в его устах звучало прямое обвинение всевышнему: «Неужели ты настолько жесток, что не оставляешь мне ни одного шанса?»
Более или менее нормально он мог говорить только с доктором Адатто, который был неизменно любезен и внимателен, прописывал все новые лекарства и фиксировал все изменения, происходившие с Дитером.
Три серии анализов, проведенных по трем разным методикам, подтвердили наличие в крови Дитера антител, вырабатываемых к вирусу иммунодефицита человека.
— В лаборатории Меккеля есть одна из самых дорогостоящих медицинских игрушек, — как-то сказал Адатто. — Концерн «Доллингер-Женева» купил ему компьютеризированный аппарат, который вычисляет соотношение Т-подавителей и Т-помощников в Т-лимфоцитах. Я думаю, вам нужен такой анализ. Удовольствие дорогое, но полезное… Ваш отец оплатит счет?