Через день Дитер вновь появился у Адатто.
— Я уже получил результат, — сказал доктор. — Ситуация не так ужасна, как можно было предположить. У здорового человека соотношение два к одному: то есть два Т-помощника к одному Т-подавителю. У вас в крови Т-помощников недостаточно, но они есть. Значит, будем бороться.
Дома Дитера встретила недоумевающая мать.
— Тебе пришло извещение из страховой компании с отказом заключить договор. Они почему-то отказывают тебе в страховке, словно ты старик, больной раком.
Дитера передернуло при этих словах.
— Бог с ними, мама. Мне сейчас не до этого. Потом как-нибудь зайду к ним и выясню, что их смущает.
Дитер стал подниматься к себе, но внезапно остановился. Ему стало ясно: компания, разумеется, не желает страховать больного СПИДом. Но откуда в компании могли знать, что он болен?
Газеты подняли настроение Меккеля. Практически вся швейцарская пресса сочла необходимым написать о нем и о его препаратах. Телевидение попросило разрешения на эксклюзивное интервью и съемку лаборатории Меккеля. Он был благодарен Доллингеру. Если бы не Доллингер, Меккель никогда не получил бы возможность руководить лабораторией и распоряжаться значительными ассигнованиями. Доллингер когда-то нашел Меккеля и пригласил к себе, предложив неслыханный по университетским меркам оклад. Доллингер собрал у себя несколько молодых ученых-медиков, биологов. Часть из них ушла, но двое-трое добились серьезного успеха.
Доллингер внимательно следил за ситуацией в мировом здравоохранении, чтобы прогнозировать изменения на фармацевтическом рынке. Он несколько раз беседовал с Меккелем о новом заболевании, которым занимались в основном американские медики, поскольку больше всего заболевших выявили в Соединенных Штатах, предложил финансировать необходимые исследования.
Меккель охотно отдался работе. Разумеется, его приглашали ко всем пациентам, у которых находили саркому Капоши или пневмоцистную пневмонию. Одного из больных с саркомой Капоши в больнице называли Слоном: его лицо и все тело чудовищно раздулось из-за самой болезни и из-за постоянного приема лекарств. У него стремительно разлаживалась желудочно-кишечная система — без видимых причин. Меккель предложил еще одну серию анализов. Результаты повергли врачей в изумление. В желудке Слона нашли паразитов, которые заводятся только у овец. Повторили анализы — тот же результат! Это был первый случай в истории медицины.
Меккель позвонил видному профессору-ветеринару и спросил, известен ли ему этот овечий паразит.
— Разумеется, — ответил профессор.
Меккель обрадовался. Возможно, есть какой-то простой путь лечения.
— И что вы делаете с овцами, у которых он завелся?
— Мы их пристреливаем, — сказал профессор. — Лечение бесполезно.
При встрече Меккель рассказал Доллингеру эту историю.
— На человечество надвигается страшная болезнь, она не минует ни одну страну, — говорил Меккель, — но правительства, насколько я могу судить, благодушествуют. Деньги, вложенные в изучение этой болезни сейчас, завтра обернутся двойной экономией. Но я вижу, что даже в США, где практически каждый день от этой болезни умирает один человек, правительство держит специалистов на голодном пайке… Мне кажется, я понимаю, в чем дело: жертвы новой болезни — люди, живущие на дне, те, кого считают отбросами общества, кого не хотят принимать в расчет. Если бы в той же Америке болезнь распространилась в основном не среди негров и латиноамериканцев, а среди белых англосаксов, правительство действовало бы иначе. Я помню, какие чрезвычайные меры были приняты, когда произошла вспышка «болезни легионеров». Все дело в том, что от нее пострадали белые граждане, члены Американского легиона, то есть самые что ни на есть уважаемые обществом граждане… Выходит, готовность государства и медицины лечить зависит от того, кто болеет? Но ведь «болезнь легионеров» затронула заведомо меньше людей, чем саркома Капоши и пневмоцистная пневмония уже сейчас. Исходить все же надо из серьезности заболевания, а не из образа жизни заболевших и их сексуальных или иных наклонностей.
Доллингер слегка склонил голову.
— Разрешите и мне реплику? Я внимательно выслушал ваш монолог… Разумеется, вы мыслите так, как и должно врачу. Главное — облегчить страдания больного, спасти его от смерти, вернуть ему здоровье. Но, согласитесь, это узкопрофессиональный взгляд.
— То есть? — не понял Меккель.
— Все зависит от масштаба проблемы. Если думать о конкретном больном — масштаб один, если размышлять о здоровье нации — масштаб меняется.