Часть набранного материала выброшена, подзаголовок теперь звучал так: «Он истекал кровью, и никто не мог прийти к нему на помощь. Сколько еще жертв нужно правительству, чтобы начать действовать?»
Вторую полосу, экстренного выпуска решено оставить без изменений: «Оружие убийц, в котором они никогда не испытывают недостатка» (на снимке автомат а пистолет). Второй заголовок — идея главного редактора — гласил: «Древо, на котором произрастают идеи насилия». На рисунке — дерево, на толстенном стволе которого художник вывел слово «левые». На плодах начертано: «террор», «убийства», «ограбления», «захват пустующих домов», «демонстрации», «погромы». Несколько «яблок» валялось в стороне, на одном из них можно разобрать надпись «социалисты». Понимай так, что яблоко от яблони недалеко падает и что в самой правящей партии достаточно скрытых леваков. А чтобы намек был понят правильно, несколько ниже следовало разъяснение: «Вот те парламентарии, которые больше всех противились проекту оппозиции о введении эффективных мер против террора». Далее шли фото, размером не больше тех, что клеят на паспорт, с фамилиями, все чин по чину. Короткий, набранный жирным шрифтом текст пояснял, что, если бы в свое время левые элементы в рядах правящей коалиции и сочувствующие им лица не сорвали принятие нового закона, убийцы сегодня не разгуливали бы на свободе, а пребывали там, где им и положено быть, то есть за решеткой.
Поступили сведения о жертве террористов. Это был атташе по культуре. С фотографией пока ничего не получалось. Внутрь здания полиция никого не пускает, забрать тело террористы не позволяют. А время уходит, дальше тянуть с экстренным выпуском нельзя. Решено запускать без фотографии.
Последние корректуры. Через несколько минут мощные типографские машины придут в движение, выстреливая, как из пулемета, первые сотни и тысячи экземпляров, которые без задержки, партиями начнут поступать в розничную продажу. Почти одновременно заработают такие же машины в типографиях концерна, расположенных в других крупных городах страны. «Иллюстрированная» — не знающая себе конкурентов по тиражу газета — первой сообщит читателям сенсационные подробности о захвате посольства. И расскажет «всю правду, чистую правду, ничего, кроме правды» о том, почему страна вынуждена позорно капитулировать перед горсткой политических маньяков и убийц.
И еще одно дело требовалось провести в срочном порядке — организовать опрос общественного мнения, который покажет, как низко пал авторитет правительства в глазах избирателей. Это уже для следующего выпуска.
Лежащий на лестнице застонал. Он был еще жив, в этом теперь не было никаких сомнений. Комиссар бросился к телефону, вновь пытаясь уговорить террористов, чтобы те разрешили забрать раненого, и выслушал в ответ поток отборной брани. Дескать, пусть «полипы» сначала уберутся с территории посольства, и лишь потом им позволят забрать атташе. Полиция уйдет, заверял комиссар, дайте только забрать раненого, человек умирает, дорога каждая секунда. На другом конце повесили трубку.
Звонил шефу полиции — тот уперся как бык: никаких новых поблажек, мы и так достаточно пошли им навстречу, уходить только вместе с раненым. Комиссар настаивал — его одернули: где гарантия, что эти подонки разрешат потом кому-нибудь вернуться в здание посольства? Выставлять себя на посмешище лично он, шеф полиции, не намерен.
Получался заколдованный круг. Комиссар, руководивший операцией, оказался между двух огней. Приказ надо выполнять, но выполнить приказ шефа — значит обречь несчастного атташе на верную смерть. Тогда, махнув рукой на распоряжение сверху, он решил действовать на свой страх и риск. Снова позвонил террористам. Предложил: давайте сделаем так. Я вывожу своих людей, оставляю только двоих с носилками, чтобы забрать раненого. Хорошо, ответили ему, согласны, но с одним условием: эти двое должны раздеться до трусов. Приблизиться к раненому они могут только по нашей команде — сперва мы должны убедиться, что последний «полип» скрылся за воротами. И не вздумайте потом совать нос снова — тут же казним другого заложника без предупреждения.
Комиссар согласен — что ему остается делать? Полицейские выходят из здания, идут к воротам, последним покидает холл комиссар. Остаются двое с носилками и простыней — их одежду и оружие захватили товарищи. Хорошо еще, что на улице не холодно.