Вернувшись к себе, Мариссель сразу же позвонил Меккелю. Они не были знакомы, но руководитель отдела Международного комитета Красного Креста — уважаемая в Женеве фигура. «Конечно, — ответил Меккель. — Я посмотрю его».
Мариссель набрал номер Адатто. К телефону был подключен автоответчик. Поколебавшись, Мариссель назвался и оставил свой телефон, присовокупив, что хотел бы обсудить с доктором Адатто одну важную тему.
В конце дня он вновь набрал номер Адатто. На сей раз автоответчик был отключен, из чего можно было сделать вывод, что доктор на месте, но трубку никто не взял. Каждые пять минут Мариссель перезванивал, иногда номер оказывался занят, иногда свободен… Мариссель решил съездить к Адатто, благо его кабинет находился в пятнадцати минутах езды от Красного Креста.
Он остановил машину напротив дома, где Адатто снимал квартиру под кабинет, когда уже стемнело. К его удивлению, дверь в подъезд была открыта, вероятно, по чьей-то небрежности. Он поднялся на лифте и увидел нужную ему табличку на дубовой двери.
Мариссель нажал кнопку звонка. Он подождал достаточно долго, но никто не откликнулся. Мариссель решил постучать, но от его прикосновения дверь распахнулась.
Он инстинктивно отпрянул назад. Прихожая была темна.
— Господин Адатто! Есть здесь кто-нибудь?
Мариссель колебался. В квартире царила абсолютная тишина. Вдруг он услышал, как снизу поднимается лифт. Мариссель шагнул вперед и закрыл за собой дверь. Сразу стало темно. Он выждал минуту, чтобы привыкли глаза, и двинулся налево, туда, где была полоска света. Он прошел до конца коридора и оказался в медицинском кабинете. В стеклянных шкафчиках лежали хирургические инструменты и коробочки с лекарствами. На письменном столе горела настольная лампа.
Он услышал, как открылась входная дверь, и хотел выйти, чтобы объясниться с хозяевами, но что-то его остановило. Шаги вошедшего были тихими, почти неслышными, и свет в коридоре не зажегся. Мариссель отошел к окну и выключил настольную лампу.
Доллингер и Венер сидели друг напротив друга, но старались не встречаться глазами. Оба были в плохом настроении.
— Я не знаю, что делать с бриллиантами, — упрямо повторял Венер. — Здесь, в Швейцарии, приличные люди отказываются иметь с ними дело, хотя кое-какие договоренности у нас были, а с аферистами связываться себе дороже. Бриллианты-то, по существу, ворованные. Кто же захочет рисковать? Я вообще не думал, что ты способен участвовать в такой акции.
Доллингера передернуло.
— А я, если хочешь знать, ни в чем и не участвовал. Ясно? — В его глазах было столько злобы, что Венеру на секунду стало не по себе.
— Ладно тебе, Хайнер, какие счеты между старыми друзьями, — сказал он примирительно. — Но я точно знаю, я наводил справки у сведущих людей. Никто у нас не возьмет бриллиантов почти на десять миллионов долларов. А торговать по штучке — занятие до конца жизни. И все равно полиция что-то учует. Ты же знаешь эту страну! Каждый готов оказать услугу человеку в форме.
— И что же ты предлагаешь?
— Нужно везти камушки в Азию и там продавать, — убежденно сказал Венер.
— Легко сказать! Как их вывезти, кому продать, каким образом вернуть деньги в Швейцарию — представляешь, сколько задачек нужно решить?
Венер стоял на своем.
— Это единственная возможность. Причем я тянуть бы не стал: цены неустойчивые, можем потерять процентов десять.
Доллингер замолчал.
— Поедем в Индию, в Гонконг или на Тайвань, — предложил Венер. — Там, уверен, мы найдем хорошего покупателя.
— Мы?
Венер широко заулыбался.
— Меня одного с камушками ты не пошлешь. А мне тебя отпускать одного не хочется. Поездка-то опасная.
Доллингер с интересом посмотрел на Венера.
— А как ты думаешь вывезти бриллианты?
— В коробках с медикаментами, которые «Доллингер-Женева» посылает несчастным больным индийцам. Лучше всего на самолете Красного Креста, — заметил Венер. — Их вообще никто не досматривает.
— Думаешь, это просто?
— А наш бывший друг Мариссель не поможет?
— Если он что-то почует, первым побежит в полицию.
— Такой приличный был парень, — осуждающе покачал головой Венер. — Ты сделал ему прекрасное предложение. Почему, спрашивается, он отказался? Может, из зависти, а? Не в силах тебе простить, что ты стал видным человеком, а он остался простым врачом?
— Бог с ним, с Марисселем, — Доллингер сделал вид, что эта тема его не интересует. — Да, пожалуй, отправить груз с медикаментами в Индию — это неплохая идея.