Мариссель выскользнул из-за шторы. Он был на лестничной площадке, когда неизвестный спускался в лифте. Сломя голову, бежал вниз по лестнице, когда тот вышел на улицу. Подбежал к своей машине, когда «ситроен» с неизвестным уже сворачивал на улицу. В ночном городе нетрудно было следовать за машиной человека, которого так интересовали истории болезней пациентов доктора Адатто, но Мариссель не хотел, чтобы тот заметил слежку. Однако пассажиру «ситроена», судя по всему, и в голову не приходило, что за ним кто-то может следить. Он спокойно проехал в новую часть города и остановил машину перед въездом в подземный гараж одного из многоквартирных домов, где селятся в основном городские служащие. Он вышел, чтобы открыть ворота своим ключом; «ситроен» въехал, ворота закрылись.
Мариссель записал номер «ситроена», но как объяснить полицейским эту странную ситуацию?
Мариссель поставил свою машину наискосок от дома, чтобы ему был виден выезд из гаража, и выключил мотор. Вообще говоря, истории болезни — не государственный секрет, но если человек залезает ночью в чужой офис, значит, эти истории обладают какой-то особой ценностью. Какой? И почему была открыта дверь, зажжена лампа, словно этого человека ждали… Разглашение врачебной тайны — подсудное дело. Не таким ли образом в концерне «Доллингер-Женева» и в страховой компании «Гишарно» стало известно о неизлечимом заболевании Дитера Нойбера?
После истории с бассейном, со всеми подробностями описанной в газетах, у Дитера были основания полагать, что скоро на него начнут пальцами на улице указывать. В один из дней вечером он все-таки рискнул выйти из дома. В это время все магазины, даже продуктовые, закрыты, и он дошел до секции автоматов, торгующих всю ночь. Было морозно и тихо. Дитер немного замерз, но прогулка улучшила его настроение. И ночь прошла спокойно — одна из немногих ночей, когда Дитер смог обойтись без снотворного. Но утром идиллия кончилась. Мать постучала ему в дверь, чтобы он взял телефонную трубку: звонила его двоюродная сестра, которая жила в десяти минутах ходьбы от дома Нойберов.
— Дитер, — сказала она, — я прошу тебя держаться подальше от моего сына.
Племянник Дитера в том году пошел в школу, после возвращения в Женеву дядя не упускал случая принести ему какой-нибудь подарок. Скуповатые и расчетливые женевцы ценили редкую для коренного обитателя города щедрость, и в доме сестры Дитеру всегда были рады.
— Неужели ты думаешь, что я могу причинить зло твоему ребенку? — потухшим голосом спросил Дитер.
— Ты не понимаешь, — закричала она, видимо уже доведенная до истерики. — Соседи запрещают своим детям играть с моим сыном. Из-за тебя. И мне передали, что родители его одноклассников хотят подать петицию с требованием убрать моего сына из школы.
— Они с ума сошли, — пробормотал Дитер. Такого поворота событий он не ожидал.
— Я по-прежнему очень люблю тебя, Дитер, и мой мальчик тоже любит тебя, но ты должен понять меня. Я очень испугана.
— Я тоже, — ответил Дитер.
Мариссель продремал в машине до утра. Время от времени он включал мотор, чтобы согреться, или выходил из машины — размяться.
Дом начал просыпаться рано, и Марисселю пришлось отогнать машину подальше, чтобы не мешать жильцам. В этом новом квартале поблизости не оказалось ни единого места, где можно было выпить кофе.
Он стал рассматривать в зеркальце свое небритое лицо, которое бессонная ночь никак не украсила, и чуть не упустил давешний «ситроен». Мариссель засуетился, машина не сразу завелась, но все равно у выезда на площадь он догнал вчерашнего незнакомца. Теперь он видел коротко стриженный темный затылок.
Мариссель никогда особенно не увлекался вождением автомобиля и потому с трудом справлялся с двойной задачей: не потерять «ситроен» и ни в кого не врезаться. Вторая опасность была вполне реальной. Но путешествие опять-таки оказалось недолгим. «Ситроен» свернул на стоянку возле стеклобетонного здания страховой компании «Гишарно».
На стоянке были пустые места, и Мариссель остановился подальше от «ситроена», из которого вышел молодой человек в защитного цвета куртке с чемоданчиком в руке. Он вошел в здание через боковой вход. Мариссель, чрезвычайно возбужденный, следовал за ним. Он показал швейцару свою карточку с красным крестом, и тот слегка кивнул.