- Вы кто? - спросила она, чтобы отвлечься.
- В смысле? - Ефим поднял бровь, лицо перекосилось, если бы не круглые щечки, на классического черта походил бы, каким его рисуют. - Я, милая, много тайн знаю, но разглашать не имею права, никогда и никому.
- Разве есть такие тайны? Я вам не верю. А Петр кто? Наверное, был учителем.
- Я же сказал, романист. Видишь, папки до потолка? Все он написал, целый завод, но продукта пока нет. В процессе, завод работает, а романа все нет, - он развел руки, - но будет, все впереди. Есть шанс тебе попасть на страницы. Хочешь, он напишет про тебя "Анну Каренину?"
Сумасшедший, Хельга не выдержала и широко перекрестилась. Петр тревожно смотрел на них, наконец, вмешался:
- Ефим, не пугай девушку, доставай термос и наливай чай.
Ефим засуетился, вытащил из сумки термос, большой, литра на два, Хельга тоже засуетилась, прошла за камуфляжную занавеску, стала мыть чашки, протирать бумажными салфетками. Но к ней приковылял Петр, осторожно взял под руку и сказал:
- Пожалуйста, отдохните с нами, стариками.
Чай понравился, густо заваренный, сладкий, хорошего качества. От вина ее разморило, голоса доносились то издалека, то рядом, как гудение пчелы, облетающей цветущий сад. Скорее бы лето.
Деды из далеких мрачных времен молодости ее родителей, как они тогда выживали, страшно подумать. Мамочка жаловалась, отец всегда такой реактивный был, нет, чтобы помолчать, лез на рожон, не увольняли, нельзя было, но платили мало. Повезло ему, безбожнику, потому что мамочка святая была. В девяностые нельзя было на улицу выйти, убивали без суда и следствия. Прошли те времена, прошли и не вернутся, кто умер, кто погиб, а кто постарел.
В девяностые она была еще молодая, тогда вышла замуж, родилась Майя, ни с чем таким не сталкивалась, огорчил только развод и предательство мужа. Но люди говорят, фильмы про бандитов показывают.
Помнит, однажды, когда прогуливалась с коляской по побережью, приехало много легковушек, одна за другой, тонированные стекла и еще гудки, - повернула домой. На следующий день узнала, стрелку забили, ни в кого не стреляли, но раз приехали, теперь будут наезжать. Она изменила маршрут прогулки.
Осторожная была и много молилась. Батюшка взял ее в лавке торговать и обеды готовить. Немного платил, совсем мало, пришлось искать другую работу.
Семь лет ночами дежурила у Коцо, фактически на улице, будка не защита, и ничего не случилось. Правда, всегда боялась: если хлопала дверь от порыва ветра, душа замирала.
Хорошо ничего не делать, сидеть, слушать или не слушать, и денежки в кармане. Слава богу, ангел - хранитель помогает, и дочка и внучка здоровы. Предлагала дочери помолиться, попросить материального благополучия, та ответила: твои молитвы напоминают новогодние открытки с пожеланиями счастья, любви и денег побольше.
Ефим зажег фонарь, она опять посмотрела на обнаженную женщину.
- Лицом на вас похожа, - улыбнулся Петр, она почувствовала жар, наверное, щеки покраснели, - Это Мунк, норвежский художник.
За окном потемнело, посмотрела на часы и заторопилась домой, вдруг дочь где-то задержалась, неловко будет перед соседкой. Ефим пошел ее проводить до остановки. Говорил туманно, но ей кое-что известно, о конторе наслышана от мужа, дом построил, в нем живет внучка с семьей. Правнуки уже взрослые, но жениться не спешат, все по заграницам.
Она ехала домой, смотрела в окно, но, погруженная в мысли, ничего не замечала. Что тут скажешь, конечно, Петр приятный, на вид скромный, не без денег, иначе Иван Иваныч не подвозил бы к его дому. Разве плохо дочке и внучке, если она выйдет замуж за немолодого, но богатенького?
Майя была дома, наносила тушь на ресницы, процесс долгий, требует внимания, зато перебивать не будет.
- Мужчина мне понравился, под себя не ходит, живет в мансарде, вид оттуда на город потрясающий.
- И ты сразу захотела там жить.
- Почему нет?
- Но он старый.
- Лицо молодое, глаза блестят. Правда, глухой, но зрячий.
- Компенсация: глаза заменяют ему уши, поэтому ясный взгляд.
- Ни в чем не нуждается, поэтому не переутомляется.
- Это ты так считаешь. По твоему лучше всего залечь и не двигаться. Заморозиться и дожидаться бессмертия.
- Не слишком ли много замороженных, особенно среди мужчин.
Юла возмутилась: "Бабушка, ты что говоришь, человеки не бывают замороженные"
Хельга увела ее в другую комнату, дала краски. Вернулась, дочь все возилась с косметикой.
- У Петра познакомилась с куратором конторы.
Дрогнула рука, тушь размазалась, Майя салфеткой стерла ее, повернулась к ней, посмотрела одним глазом.
- У тебя иногда бывает взгляд как у нашего куратора Аделаиды.
- Как, они у вас тоже есть?
- Мы все под колпаком, - шепотом проговорила дочь и продолжила наносить тушь на ресницы.