Но расставание с Зоей ему нелегко досталось, будто сам от себя отрывал куски мяса, кровоточащие раны, обрыв линии, все погружено во тьму, вой собак. А ты сидишь один одинешенек и страдаешь от отчаяния, годы идут, а ты ничего еще не сделал, ничегошеньки. Может, писать романы не его, ему навязано, и от этого желания, как от алкоголизма, надо освободиться.
Жалеет ли он сейчас, что тогда расстался с Зоей? Что все сложилось бы иначе, что ему с ней легче, она практичная. Пожалуй, нет, она властная, видит только внешнюю сторону его жизни, а внутренний мир ей не доступен.
В конце концов, он не собирался работать на стройке, как предлагала она, у него появилась идея где-то за нормальную зарплату проявить свои художественные способности. Ведь говорил ей, она пропустила мимо ушей.
Прямо так не говорил, но намекал после одного случая, когда он один лежал на их пляжике, и вдруг со стороны виноградников подъехал Жигуль, остановился у самой кромки песка, первым вылез мужчина, встал во весь свой немалый рост, скрестил руки на груди и стал смотреть на море. С другой стороны выбралась блондинка, полная, высокая, - статная с прической - башней, неестественно увеличившей и без того крупное лицо. Открылась задняя дверь, появилась нога, гладкая белая, уперлась в землю, кто-то пытался, но не мог подняться с сидения.
Гладкие ноги дезориентировали Петра, это была пожилая женщина, ухоженная, с золотым блеском на мочках ушей и на пальцах рук, волосы коричневые с фиолетовым оттенком, явно от парикмахера.
Пока она потирала поясницу, поглаживала жирную складку на загривке, высыпали и разбежались в разные стороны дети. Они носились так, что Петр не сразу подсчитал, их было трое: две девочки и мальчик.
Богатырь подал руку пожилой, предположительно его мать, обменялся с блондинкой взглядами, она закатила глаза и скривилась, типичная взаимная неприязнь невестки и свекрови.
Дети побежали к воде, а молодая вытащила из машины сумки, мужчина кроме матери прихватил длинный зонт.
Расположились на одной линии с Петром но ближе к воде, их рты широко открывались, говорили все разом. Он порадовался, что глухой и не слышит их голосов, закрыл глаза, когда открыл, увидел, что подстилка аккуратно расстелена, красно - желтый зонт раскрыт и воткнут в песок. Пожилая стояла в золотистом купальнике, чем-то похожая на экзотическую шарообразную рыбу, молодая тоже в закрытом купальнике голубого вылинялого цвета, та же рыба, только у пожилой живот опущенный, а у молодой торчал вверх, подпирая грудь. Ноги молодой бугристые, в гроздьях синих вен.
Пожилая повернулась к морю, со спины она вообще молодец, и села под зонтом, раскинув ноги. Красный цвет розово освещал ее лицо, омолаживая до возраста невестки, была бы привлекательней, если бы не презрительно изогнутые губы, - помещица, недовольная своими крепостными.
Блондинка выразительно посмотрела на мужчину, достала еще подстилку и отошла в сторону.
Прибежали дети, полезли в сумки, девочка достала бутылку с водой, мальчик забрал, завязалась драка, недружное семейство, - Петр опять порадовался глухоте.
Муж и жена пошагали к морю, окунулись и поплыли рядом. Они были уже далеко, только торчали лохматая темная голова мужчины и белая прическа женщины, неожиданно по пляжу прошел продавец мороженого. Ни разу такого не случалось, а тут явился и сел на песок под кустом шиповника. Дети забегали, замахали руками уплывшим родителям. Петр привстал, волнение детей передалось ему, тоже переживал, продавец уйдет, а дети останутся без мороженого. Старшая с сосками - бугорками бросилась в волны и попыталась плыть, но накрыло с головой, она выбралась на берег. Родители размеренно плыли, синхронно взмахивая руками, неспешно приближались к берегу. Дети широко открывали рты, Петр слышал писк, будто сквозь толщу воды. Наконец, мужчина и женщина вышли на берег, в лучах яркого солнца рядом с детьми казались языческими богами. Они шли, оставляя глубокие следы на песке, следом плелись дети. Все ясно, у родителей денег нет.
Продавец мороженого терпеливо ждал и дождался. Женщина под зонтиком взмахнула рукой, все так же презрительно сжимая рот, дети подбежали, неспешно открыла сумку, достала золотистый кошелек и стала перебирать купюры изящными пальчиками. Сколько же у нее денег, если так долго перебирает? Наконец достала одну и протянула мальчику, ага, любимец.
Мороженое получило все семейство.
Вечером сцену описал во всех подробностях, с диалогами. Зоя удивилась, а говорил, что не слышит. Догадался? Как? Талант, - скромно ответил он.
Как-то вдвоем сидели в партячейке, он правил статью для газеты, Зоя зачем-то вспомнила о темной волне, он давно забыл, рассердился, нашла, чем порадовать, хитро улыбнулась, засмеялась даже. "Ничего не было, я тебе подыгрывала, - сказала она, - пожалела тебя, ты был такой беспомощный, такой несчастный. Но сумасшедшим не стал, и то ладно". Она все также хитро улыбалась.
Про волны он искал у Фрейда, но ничего не нашел.
Мадонна и другие
На фоне серого утра слабо светился фонарь. Чертовщина, значит, Ефим вернулся? Не привиделся? Может, упал со ступеней и лежит со сломанной ногой или шеей? Но Елена увидела бы или услышала стоны, а если нет?
Пить надо меньше, он вспомнил, что Ефим принес фонарь вместе с вином и закуской, включил и забыл выключить.