Это уже не важно. Все лучше, чем если бы берескор остался лежать на земле. Конечно, я бы за ним вернулась, искала бы другого героя, не такого самовлюбленного, как твой друг, но ты нашелся сам. Избранным стать легко, гораздо сложней самому выбрать свой путь.
Во мне боролись противоречивые чувства. Отныне я избранный? Ну и ну! Я, которому с детства твердили, что удача никогда не повернется ко мне лицом и даже мечтать об этом не стоит! И вдруг именно мне достался подарок богини... Мне?! Значит, я смогу стать опоясником и буду рисовать узоры, и Сварог пригласит нашу семью во дворец, а мама скажет: «Спасибо, сын, накормил сварожьей кашей». Но Макошь не собиралась выбирать меня. Ей нужен был герой, как Богдан: удачливый и способный. Она хотела дать ему важное задание и не сомневалась, что Богдан справится. А я? Справлюсь ли я? Я решился задать Макоши этот вопрос, а она загадочно улыбнулась и сказала:
-
Сохрани мир в своем сердце, и ты справишься с чем угодно.
Я долго стоял посреди поля с берескором в руках. Макошь исчезла, Богдан меня не дождался, ускакал, а догонять его было поздно, да и незачем — ему сейчас лучше побыть одному. Ночь спускалась все ниже и ниже, я вдыхал сырой воздух, слушал фырканье лошади и не мог даже отдаленно представить, к чему приведет мое решение взять берескор.
Глава четвертая. Дубовое слово и шальная стрела
Нет такого березанина, который не любил бы праздник березовой коры. Он приходится на девятнадцатое июля, но мы готовимся к нему заранее, чтобы подарить друг другу всякую всячину из бересты: игрушки, украшения, посуду и многое другое. Я давно припрятал под кроватью берестяные шкатулки для мамы и Милы, и кружку для папы, а утром всем вручил, получив взамен лапти и два короба для хранения рисовальных палочек — подарки не хуже, чем на день рождения. Однажды мама сказала, что я родился раньше срока, она думала, ребенок будет июльским и появится на свет как раз девятнадцатого числа. Я и появился девятнадцатого, только не июля, а мая. Надо было не спешить: были бы у меня самые веселые дни рождения.
К нам на праздник приезжают дубравцы и тополяне, мы устраиваем состязания, поем, танцуем, слушаем наших баюнов. Богдан каждый раз говорит, что без тополян было бы лучше и старается подколоть кого-нибудь из них, но в этот раз приезд почитателей тополиного пуха его не волновал. После того, как он узнал правду о своем отце, вообще никуда не хотел идти.
-
Скажу деду, что я заболел, - заявил он, когда я пришел к нему утром.
-
А он травников созовет, они сразу поймут, что ты притворяешься.
-
Ну и пусть, - Богдан сел на бревно около дома и подпер голову руками.
А я топтался рядом.
-
Знаешь, мне все равно, банник твой отец или бог. Я с тобой дружу, а не с ним.
-
Знаю, но никак не могу понять. Моя мама и какой-то там банник! Ты банников видел? Маленькие, тощие, с нечесаными волосами. А ведут они себя как... Меня один банник чуть не обжег кипятком, а другой хотел выгнать на мороз. Сперва все в стену стучал, думал, я испугаюсь, потом одежду мою спрятал и кричит: «Выметайся отсюда, а то хуже будет!» А как-то мы с дедом ночевали у его друзей. Я пошел в ближайшую баню, проклял все на свете. Там банник был злющий-презлющий, он кидался камнями и требовал, чтоб я принес ему черную курицу и хлеба. Нормально попросить не мог?
-
Может, твой отец совсем не такой, бывают же нормальные банники.
Богдан поморщился и сказал, чтоб я больше ему таких глупостей не говорил, не верит он в нормальных банников. Потом добавил:
-
А на праздник я пойду. Назло всяким мелким духам.
Мы договорились встретиться на поляне, где начнется праздник. Я побежал домой надеть праздничную рубаху. Пошел бы и в обычной, но мама всегда следит, чтобы все были нарядными.
-
И штаны переодень, - велела она, придирчиво оглядев меня с ног до головы. - Эти протерлись, еще чуть-чуть, припозоришься. А кошель на поясе тебе зачем? Сними. Будешь бегать, прыгать, он только помешает.
Руки машинально потянулись к поясу, но я вспомнил, что кошель мне нужен — в нем лежит берескор. Хорошо, что маме стало не до меня, она наливала в кувшин березовый сок, чтобы взять с собой. У нас так принято: каждая семья приносит один или два кувшина с соком и угощает гостей.
-
А второй кувшин куда делся? - мама переставляла на полках посуду, пытаясь обнаружить пропажу. - Мила, поищи, не стой истуканом. Дим, это и тебя касается.
Мы оба бросились искать, смотрели по всем углам, пока не вмешался папа: