Питер сам был в шоке от того, что случилось в следующий момент. Он ударил Чарли Ансборо. Его сжатый кулак выстрелил и врезался в стиснутые зубы Ансборо.
Чарли отпустил колено Питера. Он был в шоке, но, кажется, не злился. Он даже смог улыбнуться.
– Молодец, Педжет, – сказал он. – Ты первый, кто сделал это. – Он прижал руку к губе, которая уже распухала от удара. – И в ту самую секунду, когда ты больше будешь нам не нужен, ты за это заплатишь, ясно?
Взгляд Питера остался твердым.
– Я уже сказал вам, Чарли, что в обвинениях, которые выдвигает против меня мисс Спенсер, нет ни слова правды.
Ансборо позвонил в маленький колокольчик, и появился лакей.
– Пригласи его милость, понял, приятель?
Премьер-министр вошел и, поприветствовав Питера одним кивком, сразу повернулся к своему пресс-секретарю. Он не протянул Питеру руки.
– Ну, Чарли?
– Педжет придерживается своей истории так же твердо, как пресса придерживается своей.
– Разумеется, это так, премьер-министр, по той простой причине, что…
– И какова наша история? – Премьер не обращал на Питера ни малейшего внимания.
– Я считаю, что мы слишком увязли, чтобы поворачивать обратно. Если сейчас утопим Педжета, вам придется признать, что он изменник, ханжа и наркоман, а в этом случае законопроект умрет, и, по моему мнению, правительству будет нанесен смертельный удар.
Питер едва мог поверить в то, что его настолько грубо притесняют.
– Премьер-министр, извините, но…
– Пожалуйста, Питер, я разговариваю с Чарли.
– Так что нам придется идти до конца, – продолжил Ансборо.
– Они могут доказать свои утверждения?
– Педжет, очевидно, так не думает, иначе бы он не стоял за полное отрицание.
И снова вмешался Питер:
– Я стою за полное отрицание, Чарли, потому что эти утверждения лживы и…
Теперь пришла очередь премьер-министра вмешаться:
– Питер, Чарли сказал мне, что вы трахали свою ассистентку в тот день, когда я предложил вашу кандидатуру в кабинет министров.
– Что ж, Чарли ошибался, премьер-министр. Чарли-Дикая-Свинья-мать-его-Ансборо ошибался. Я не трахал свою ассистентку, и никаких наркотиков я не употреблял, ясно? У меня ответственная работа, и очень многим не хочется, чтобы я ее делал. Именно в этом все и дело. И если уж пошел разговор начистоту, я могу добавить, что ваш пресс-секретарь – самый презираемый человек в партии. Люди подозревают, что вы цените его советы выше советов ваших министров, и считают, что это величайшая угроза могуществу вашего правительства. Этот человек – кусок дерьма, премьер-министр, и если вы оторвали меня от семьи для того, чтобы эта никчемная, распустившаяся, мерзкая жаба называла меня лжецом, то впредь я был бы вам благодарен, если бы вы не тратили впустую мое время. А теперь уже поздно, сегодня воскресенье. Вы заслуживаете отдыха, и я тоже. А единственное, что заслуживает этот ублюдок, – это еще раз получить по роже.
Глаза премьера расширились от удивления.
– Теперь у меня к вам два вопроса: являюсь ли я по-прежнему министром наркополитики и хотите ли вы, чтобы я представил наш законопроект в парламенте после речи королевы?
Чарли Ансборо собрался было открыть рот.
– Заткнись, Чарли, – сказал премьер-министр. – Да, Питер. «Да» в ответ на оба вопроса.
– Благодарю, премьер-министр. Тогда мне не остается ничего другого, как пожелать вам спокойной ночи.
Когда Питер шагал по гравию к своей машине, каждая частичка его тела трепетала. Он начал действовать так, как собирался. Он будет сильным, и он победит. Он не изменил новой правде, избранной для себя раз и навсегда, потому что это действительно правда, высшая правда, величайшая правда… по крайней мере, потому что реальная правда будет означать конец его законопроекта и, как следствие, продолжение вереницы убийств и преступлений, которые он не сможет остановить.
Питер будет драться. Он будет драться, потому что он прав, и именно поэтому победит.
Общество Фэллоуфилд, Манчестер
– У меня так и остались три фунта, которые мы выпросили вместе с Джесси, поэтому я смог позвонить и получить адреса борделей, которые были указаны в рекламке. Их было три, и мне пообещали самый что ни на есть лучший товар.
Вот что мне оставалось. Я должен был добраться туда и быстренько вытащить Джесси, но только не в пальто из «Оксфама», с бритой татуированной головой, порезанным лицом и тремя фунтами в кармане за вычетом телефонного звонка. Ну, с ободранным лицом я ничего поделать не мог, но я кое-что понимаю в борделях и знал, что мне ни за что не попасть туда, если я буду выглядеть как бродяга.