– Томми, я не говорю о вреде, который наркотик приносит тем, кто его употребляет.
– А о чем?
– Послушай, милый, я родом из страны, которая последние десять лет пребывала в каменном веке. Почему, как ты думаешь, мне не насрать на то, сколько маленьких английских мальчиков и девочек будут кайфовать на полную? И если несколько из них передохнут и подохнут в канаве, какая разница? Лично мне никакой.
– Очаровательно.
– Я знаю деревушки, где всех до единой женщин изнасиловали, и не один раз, а снова и снова. Большинство из них постарше меня, но встречаются и маленькие девочки.
– Ладно, понятно, спокойно, отлично, справедливо, это ужасно и всё такое, просто кошмар, я врубился. В смысле, да, конечно, спора нет, но как вся эта боснийская хрень связана с наркотиками?
– Позволь мне задать тебе вопрос, Томми. Сколько, по-твоему, в Лондоне работает хорватских шлюх?
– Откуда я знаю? Я знаю только одну, но мне и одной достаточно, детка.
– А в Париже, Берлине, Брюсселе, Риме и так далее?
– Без понятия. Но я не думаю, что они все такие же сладенькие, как и ты.
– Я зарабатываю много денег. Когда у тебя много денег, легче выглядеть хорошо.
– Эй, не занижай себе цену. Ты другая. Высокого полета.
– Да, в этом ты прав, Томми. Я другая, это точно. Отличаюсь от всех других хорватских шлюх, а дело все в том, что у меня паспорт по-прежнему при себе.
– Правда?
– Томми, у них забирают паспорта, стирают их личности, даже имена и запирают в борделях.
Было очевидно, что Томми пытается сосредоточиться. Он не планировал вести таких разговоров, когда подозвал Гиту к машине, уезжая из «Сперминтрино».
– Что? То есть кто-то пытался проделать такое с тобой? Если у тебя неприятности, или типа того, я могу…
– У меня нет неприятностей, Томми. Я товар другого класса. У меня было образование. Раньше моя семья была богата, пока война не уничтожила всех нас. Ты правильно сказал: я высокого полета. Когда мне было пятнадцать, я уже год прожила в Париже. Я собиралась стать профессиональным лингвистом.
– Ну да, язычок у тебя очень неплох, детка, эт-точно…
Томми громко расхохотался над своей шуткой, но Гита, кажется, даже не услышала ее.
– Но видишь ли, большинство хорватских девушек, работающих на Западе, и вся остальная бедная белая европейская мразь: словаки, украинцы, русские сербы – они крестьяне, точнее, были крестьянами. А теперь они рабы. Захваченные, нелегально провезенные через границу с обещаниями лучшей жизни, избитые, обколотые, переправленные в упаковочных ящиках, содержащиеся в подвалах…
– Да, ясно, ясно! Белое рабство. Господи, мы все смотрим четвертый канал и знаем, что это происходит. Но как это связано с моим коксом?
– Всё это держится за счет наркобизнеса, он выплачивает зарплату, подсаживает девочек на иглу. Наркотики и проститутки проходят по одному и тому же каналу. Одни и те же люди отправляют товар. Именно сила и богатство, которые дают этим людям наркотики, позволяют им делать то, что они делают. Непомерно высокая цена, которую ты платишь за эту нюхательную дрянь, Томми, оплачивает половину страданий в Восточной Европе и широко за ее пределами.
– Эй, подожди минутку. Не надо меня отчитывать, детка. Я тебе плачу.
– А я думала, ты сказал, что мы друзья. Значит, я была права – я твоя шлюха.
– Слушай, ты хочешь, чтобы тебе заплатили, или нет?
– Мне плевать, Томми, здесь полным-полно других клиентов родом из тех же краев, что и ты. Британцы, американцы…
– Эй, не вешай их грехи на нас. Это не одно и то же, знаешь ли.
– Французы, немцы, арабы! У вас есть законы, запрещающие наркотики, у вас есть законы, запрещающие продавать женщин, но вам нужны и наркотики, и женщины. Так возьмите же их, господи ты боже мой! Возьмите свои наркотики и своих женщин! Выставьте их в витринах магазинов, как это делают голландцы, единственная честная нация в Европе! Вместо того чтобы прятаться за вашими идиотскими ханжескими законами, которые швыряют мир на растерзание банды гангстеров.
– Слушай, Гитти, ты меня достала. Мы будем еще трахаться, или как?
Гита замолчала.
– Конечно, милый, прямо сейчас. Тебе будет очень хорошо со мной. Как ты меня хочешь?
– А-а, бля, вот так-то лучше…
Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо
– Представляете? Она пытается рассказать мне что-то действительно важное, а я только и думаю, как бы ее трахнуть. Жалкое зрелище, правда? Именно поэтому мне нужно соскакивать. Я просто должен соскочить, потому что, если честно, я не тот парень, о котором я вам рассказываю. Я не из тех, кто выкидывает девочек из лимузинов, и я определенно не из тех, кто говорит девушке, у которой вырезали семью и которой болтать на разных языках легче, чем мне просраться, что она хорошо берет в рот. Я не делаю этого! Тот ублюдок внутри меня этим занимается. Дружок наркоты… Я должен соскочить, я просто должен соскочить…