Ее звали Хлои, наверное. Или нет. Черил? А, не важно. Нет, это мамочку зовут Черил. Значит, Хлои, наверное. Классная штучка, насколько я помню, из тех девочек, что через пять минут после начала разговора сообщают тебе, что они без трусиков. Мне это нравится, черт, просто обожаю. Короче, мы лежим с этой деткой в моей огроменной постели и размышляем, осталось ли у нас немного сил для того, чтобы хлебнуть пивка и еще покувыркаться, и она говорит, что если нюхнем по дорожке, то, может, силы и найдутся, так что она наклоняется, чтобы достать мне кокса, и вдруг начинает верещать и прикрывать простынями титьки, я оглядываюсь и вижу Тони, своего управляющего, который возвышается над нами, глядит на часы и говорит, что мне пора топать на работу.
Не надо было этому ублюдку ключ давать.
Дом Томми, Ноттинг-Хилл-Гейт
– Выметайся, извращенец чертов! Он смотрел на мою грудь. Томми! Клянусь, он стоял и заценивал мои буфера!
– Нет, это неправда, милочка. Он мой менеджер. У него иммунитет на титьки.
Тони положил пачку сигарет и зажигалку на тумбочку рядом с Томми.
– Извини, дорогуша, вовсе не хотел застать тебя врасплох, но я двадцать минут у двери названивал. Наверное, вы не слышали. Так, Томми, вставай и натягивай портки. Ты идешь со мной.
– Отвянь, Тони. Ты типа прикалываешься?
– Кто этот извращенец, Томми? У парней что, так принято? Ты позволяешь своим дружкам заваливаться и таращиться на женщин, которых снимаешь? Тогда мне тебя просто жаль.
Томми зарыл голову в подушку.
– Извини, милая, но не могла бы ты немного прикрутить звук? У тебя голос как у бензопилы, для детского телеканала это то, что нужно, но у меня от него башка трещит. Это Тони. Он типа на меня работает.
– Прямо сейчас? Очень удобно. Что ж, тогда скажи Тони, чтобы валил отсюда, я хочу одеться.
Тони даже не взглянул на девушку. С таким же успехом ее здесь вообще могло не быть.
– Томми. Вставай. Натягивай портки. Спускайся вниз и лезь в машину.
– Я же сказал, Тони, ты прикалываешься.
Хлои не стала бы ведущей шоу на кабельном телевидении, если бы позволяла задвигать себя в угол.
– Томми, ты пригласил меня провести с тобою ночь! Насколько я помню, был разговор о круассанах утром и еще о кофе. Еще ты обещал отличный день – обед с шампанским в «Кливендене», секс в сауне. Я не ожидала проснуться и…
– Слушай, Хлои, пожалуйста… Ты ведь Хлои, да?
– Да, твою мать, я Хлои.
– На двери висит халат. Тони, отвернись. Хлои, надень его и прими душ. Тони, посади ее в машину и скажи, чтобы по дороге заехала в «Старбакс». Езжай в «Кливенден», если хочешь, проведи там вечерок, угости подружку, всё за мой счет. Но не надо меня прямо щас прессовать, ладно?
– Ты просто придурок, Томми Хансен.
С максимально возможным достоинством Хлои встала с кровати и, взяв халат, голая удалилась в ванную.
Томми зажег сигарету.
– Уходи, Тони.
– Томми. Через три дня начинается турне, и оно просто огромное.
– Они все огромные, черт бы их побрал.
– Это – огромное даже для тебя. Стадионы выкуплены, полмиллиона билетов продано в один момент. Говорят, Мадонне и Гаю ни фига не достались проходки, когда они попросили.
– К черту. Если Мэдж хочет посмотреть, как я пою, она может хоть на сцене сидеть, если тебя интересует мое мнение. Она – супер, эта девочка, супер, бесспорная королева.
– Она не хочет видеть тебя, Томми, это чушь собачья, сплетни, только и всего. Я просто хочу сказать, что все говорят об этом турне. Ты заработаешь больше денег, чем Билл Гейтс, и турне начинается через три дня.