– Я чистый, парень, – сказал он. – Не ссы. У тебя в ноге торчит мой личный баян. Честно, парень, я ни с кем не делю иглу, ну, или очень редко, точно тебе говорю, и вообще, я очень осторожен. Она чистая. Я ее уайт-спиритом протираю. Ничего с тобой не будет.
Питер не мог пошевелиться, глядя на то, что вдруг так внезапно и так катастрофично стало фактом – игла, стальная рапира смерти, глубоко вонзенная в его плоть, ускоренное внутривенное проникновение суперскоростной неизлечимой инфекции прямо в быстрые вены и артерии его беззащитной, заряженной адреналином системы.
– Вытащи иглу. – Голос Питера больше ему не принадлежал. Он раздался словно издалека.
– Ради бога, осторожнее с поршнем! – Это был голос его коллеги, который заметил, что чумазый, почерневший большой палец Роберта все еще лежит поверх отравляющего поршня.
– Не волнуйся, чувак Это мой единственный укол. – Роберт осторожно вытащил иголку. На ее кончике была крошечная красная капелька.
– Фуууууу… – Девочки-подростки были в шоке от увиденного, но наглядное занятие по теме «изнанка наркозависимости» было еще не окончено. Роберт, возможно, и волновался о психическом здоровье своего нового знакомого, но, как и все наркоманы, был более всего озабочен собственным психическим состоянием, которое все ухудшалось с каждой минутой. Охваченный желанием, которое полностью отодвинуло и поглотило все остальные, личные и общественные, вопросы, он снова вернулся к первоначальной повестке дня:
– Извините, ребята, но я щас сдохну.
И на глазах у девчонок, в которых боролись тошнотворное отвращение и захватывающее любопытство, Роберт принялся приводить в норму свой слабый, покрытый струпьями, вялый и бесполезный пенис, чтобы получить задержанный укол. Он шлепал его, стискивал и дергал, пока наконец не добился того, что на грязной, больной коже показалась достаточно большая для его цели вена.
В то же время Питер находился в таком мощном шоке, что не мог ни говорить, ни думать. Единственное, что он знал и ощущал, – это как инфекция бежит по его венам, словно гончая на цепи, яростная, злостная, мечтающая замкнуть свой круг.
Роберт уже был готов вколоть шприц. Игла снова замерла над его пахом, но затем ему в голову пришла мысль. Даже в своем все ухудшающемся состоянии он понимал, что опасность заражения всегда исходит от двух сторон.
– Слушай, извини за вопрос, но у тебя же ни ВИЧ, ничего такого нет, правда? В смысле – это с любым может приключиться, не только с нами, наркоманами… Ты голубой?
Питер не ответил. Его язык был заражен, он распух и онемел от уничтожавших его вирусов.
– Ладно, не важно. Если честно, даже если ты бы сказал, что у тебя СПИД в последней стадии, я бы всё равно вколол на полную, потому что этот герыч больше ни секунды не может остаться вне меня.
И с этими словами Роберт наконец завершил операцию по введению мощной, но для него всего лишь достаточной дозы нелегального, левого героина в свой измученный член.
Сохо-Сквер
– Все зашло слишком далеко, Том. Парень у дверей «Астории» говорит, что копы щас взорвутся. Через Сент-Джайлз-сёркус никто не может проехать, даже ублюдки анархисты на велосипедах, пробка идет на запад по Оксфорд-стрит до самой Марбл-Арч. Восток забит до самого Сити, а юг – по Чаринг-кросс-роуд почти до самой реки.
Томми показал Тони ладонь.
– Скажи это руке, потому что голова не слушает.
Спид, который он принял, приносил желанный эффект. Томми пришел в приподнятое расположение духа. Он чувствовал себя могущественным, уверенным, энергичным.
Тони, напротив, будучи абсолютно трезвым, чувствовал себя неуверенным, нервным и не владеющим ситуацией.
– Глотни немного, Тони, – успокаивающе сказал Томми. – Почувствуешь себя куда лучше.
– Мы недооценили твою привлекательность, Томми. Там просто бедлам.
– Я никогда ничего не недооценивал. Я думал, именно так и будет, и так оно и случилось. Я гений?
– Полиция говорит, что ты стал причиной нарушения общественного порядка. Они говорят, что тусовка отменяется.
– К черту. Кем они себя возомнили?
– Они себя никем не возомнили. Они знают, кто они такие. Это столичная полиция.
– К черту.
Томми нажал кнопку и опустил стекло. Приветственные вопли и крики почти моментально разнеслись по толпе. Словно все сразу узнали, что Томми был среди них. Конечно, видели его далеко не все, но он все же был с ними.
Томми вылез из окна лимузина и с помощью многочисленных жадных женских рук вскарабкался на крышу машины, где встал, раскинув руки, как Мессия. Приход от амфетамина и адреналина достиг сейчас такой силы, что страх ему был неведом. Его окружала толпа. Люди приветствовали его из каждого окна на площади. У Томми было ощущение, что он парит над толпой.