Джо-Джо определенно не смогла этого сделать, потому что однажды, когда этого меньше всего ожидали, она взяла нож из отцовского ящика с инструментами, налила в ванну горячей воды, села в нее и вскрыла вены у себя на запястьях. Она оставила записку, выражавшую такую общую для подвергшихся насилию людей эмоцию, отчаянное чувство вины.
«Дорогие мамочка и папочка. Мне очень жаль».
Разумеется, Джо-Джо не собиралась усиливать агонию родителей этой прощальной запиской, но именно этого она и добилась.
Когда комья мокрой земли тяжело падали на обитый белой материей и золотом гроб Джо-Джо, пошел дождь, усугубляя мрачную меланхолию. И с каждым глухим ударом решимость, которая росла, словно раковая опухоль, внутри коммандера Лемана, расширялась и уплотнялась.
Джо-Джо мертва. И это полностью его вина.
Магазин «Оксфам», Западный Бромвич
– Йединственнайа возможность бросить герыч – это резко завязать. Йа хочу сказать, посмотрим правде в глаза. Йединственный результат от этих методоновых программ – это то, что подсаживайешься на методон. Единственный способ бросить наркотики – это перестать их употреблять. Совсем. Ну, не сомневайусь, вы знайете, что это непросто. Отказаться от геройина – это не раз плюнуть, даже йесли лежишь под одейалом дома у мамочки, и у тебя под дверью спальни стойит тарелка с супом, на случай йесли захочется, и йесть чистый унитаз, куда можно блевать…
Но боже мой, попробуйте резко завязать в борделе, причем втайне. Попробуйте сделать это на чердаке с восемью наркошами и бандой здоровенных ублюдков, которыйе постойанно пичкайут тебя дурьйу и становятся очень подозрительными, когда отказываешься от хорошего большого косяка или дозы герондота. Попробуйте сделать это, когда работайете до десяти раз за ночь, и при этом считайется, что трахаться нужно с энтузиазмом или, по крайней мере, не сжиматься в дрожащий клубок пота и дерьма. Ну, именно так йа это и сделала. Клянусь вам сейчас тем, что йа жива и дышу. Йа и сама в шоке, что все йеще живу и дышу, и могу этим поклясться. Йа завязала очень жестко, навернойе, в возрасте семнадцати лет, одновременно продолжайа работать на сутенера, и, если бы йа попробовала въехать на Эверест на велосипеде со связанными ногами, все равно мне в жизни такойе ни с чем не сравнить.
Дом Леманов, Далстон
Коммандер Леман объявил своей семье, что вскоре уйдет с работы.
– Если честно, я думаю, начальник полиции очень доволен. Я не думал уходить, но я уверен, что стал чем-то вроде занозы у него в боку.
– Что ты собираешься делать? – спросила Анна.
– Дело не в том, что будет делать папочка, а в том, что мы все будем делать. Скоро школьные каникулы. Устроим отпуск Поедем на месяц в Корнуолл.
Анна была настроена подозрительно. Обычно ее отца приходилось с воплями вытаскивать даже на выходные.
– Это как-то связано с тем, что случилось с Джо-Джо?
– Да, Анна. Это напрямую связано с тем, что случилось с Джо-Джо.
– Ты ведь знаешь, кто это сделал?
– Нет, Анна, я не знаю, кто это сделал.
– Но ты что-то знаешь, – настаивала Анна.
Леман не ответил.
– Если бы я знала, кто это сделал или по чьей вине это было сделано, – продолжила его дочь, – я бы их убила.
Магазин «Оксфам», Западный Бромвич
– Тяжелейе всего стало где-то через шесть дней, кажется.
Йа только что закончила свойу смену и старалась получше отмыться в импровизированном туалете с душевой кабинкой, котораиа служила мне и моим подругам душевой комнатой. Йа размышляла о том, хватит ли у меня сил продолжать. Йа вам говорю, ломка вгрызалась в каждуйу клеточку мойего тела… Желудок сжимался отломки, кожа стягивалась от ломки. Тошноту и понос было практически невозможно контролировать… Ну, полагайу, вам известно о проблемах с задницей, которыйе возникайут, когда употребляйешь геройин. – Пожилому мужчине, управлявшему магазином «Оксфам», это не было известно, но он убедил Джесси, что верит ей на слово. – Мне казалось, что случился какой-то ужасный катаклизм. Йа была не в состойанийи дожить до вечера, не говоря уже о том, чтобы обслуживать клиентов. Йа знала, что должно стать лучше, или йа умру. Йа знала, что просто не смогу больше терпеть такуйу боль.
Йа поверить не могла, что это случилось со мной. Со мной. С Джесси Росс. Человеческим существом. Женщиной. Йа ходила в школу. Йа была лучшей маленькой гимнасткой в нашем классе, могла делать двойной кульбит и крутиться на брусьях, как никто другой из мойих знакомых. У меня были куклы Барби. Йа беспокоилась о свойем первом поцелуйе. Йа всегда любила сыруйу рыбу, даже когда другийе дети мечтали о «Макдоналдсе». Йа была человеческим существом несколько относительно счастливых лет. И как же йа превратилась… во что? Во что йа превратилась? Йа уже не была человеком, это точно… А чем? Просто страдайущим набором конечностей и органов, просто шматом кричащего мяса. Йа должна сказать, что с тех пор йа пришла к выводу, что не геройин довел меня до жалкого состоянийа, в котором йа находилась, хотя йа не умаляйу своей вины и больше в жизни не притронусь к этой дряни, даже йесли ейе будут раздавать на заправках. И все же теперь йа знайу, что меня чуть не прикончил чертов закон. Закон, который не только вышвырнул меня за рамки нормального общества, но также создал криминальнуйу среду, которайа страсть как хотела прибрать меня к рукам.