– Вот именно, и, когда увидишь, что я совершаю кражи со взломом или торгую собой, чтобы забалдеть, похлопай меня по плечу и прочитай мне свою офигительно полезную лекцию. А пока не стоит беспокоиться. Посмотри на Эрика Клэптона: он был на этой дури много лет, написал за это время свои лучшие песни – не понимаю, зачем он вообще соскочил. А этот писатель – как его там? – Уилл Селф, он вмазывался герычем в самолете Джона Мейджора! Потрясающе, его даже не арестовали, всем насрать.
А сейчас он ведет юмористические викторины. Никто уже не обращает внимания на наркотики.
– Я полагаю, Клэптон соскочил, потому что ему была противна его зависимость.
– Отлично. Если тебе противна твоя зависимость, соскакивай. Лично мне моя не противна.
– Хорошо, хорошо. Я просто говорю, что ты не такая уж здоровая, как выглядишь.
– Я никогда и не говорила, что я здоровая.
– Ты чересчур худая, серьезно.
– Что? Чересчур худая, чтобы зарабатывать миллионы за год? Сделай одолжение. Слушай, Эм, я не говорю, что я не просираю свою жизнь. Еще как просираю. Я добавляю кучу кокса и таблеток в рисовые хлопья. Большинство наших девчонок так делают. Я просто хочу сказать, что это меня не убивает – более того, я выгляжу все еще потрясающе. Я тебе скажу, что меня убивает: сорок сигарет «Мальборо ред» в день – вот что меня убивает, а они легальные… Кстати, я заметила, что ты, милочка, вернулась к самым крепким со времени своего волшебного излечения.
Палата общин, Вестминстер
Питер знал, что его жизнь изменилась, и медицинские анализы тут ни при чем. Полицейские у двери приветствовали его. Девушка-гардеробщица, казалось, смотрит на него туманным взором. Едва знакомые коллеги и представители оппозиции подходили к нему и жали ему руку. Он вдруг очутился в окружении дружеских лиц. Однако он не был готов к приему, с которым столкнулся, войдя в зал впервые после своего несчастного случая.
Все встали как один и зааплодировали.
Он просто не мог в это поверить. Равно как и в то, что, когда он занял свое место на министерской скамье, министр внутренних дел, министр внутренних дел, ни больше ни меньше, повернулся и показал ему два поднятых больших пальца, перед тем как направиться к чемоданчику для секретных правительственных документов.
– Госпожа спикер. У нас с достопочтенным членом от Северо-Западного Далстона в прошлом были разногласия касательно политики, хотя я должен признать, что всегда приветствовал ясность и отвагу его видения.
Для Питера это было новостью, но дареному коню в зубы не смотрят.
– Радикальное видение, храброе и побуждающее видение, которое ставит под вопрос все, что нам казалось определенным. Да, госпожа спикер, в последнее время мы все в этой палате имели удовольствие приветствовать блестящее проявление красноречия достопочтенного члена от Северо-Западного Далстона.
Приветствовать? И снова Питер не мог такого припомнить, но, как любила повторять его дочь Кэти, «пофиг».
– Сейчас, однако, мне выпала честь приветствовать его личную отвагу и выразить от лица палаты наши наилучшие пожелания ему и его семье. Мистер Педжет стал жертвой обстоятельств того самого аспекта нашего общества, о котором он проявляет наиболее страстную заботу. Мы все можем представить себе, какое это тяжелое время для достопочтенного члена палаты общин и его семьи – ожидание новостей от врачей, и единственное, что мы, его друзья и коллеги, можем сделать, – это пожелать ему всего самого хорошего.
Питер Педжет поднялся, чтобы ответить. С момента его несчастного случая прошло уже несколько дней, и он чувствовал себя значительно лучше. Он знал, что с точки зрения процентажа его шансы очень хороши. И также он знал, что, если его надежды сбудутся и он окажется чист, тот момент ужаса, когда его прижало к наркоману Роберту Нанну, обернется самой большой удачей, которая с ним только случалась.
– Я хочу поблагодарить моего достопочтенного друга, министра внутренних дел, но с сожалением должен заметить, что он ошибается. Наилучшие пожелания этой палаты, которые я принимаю с величайшей благодарностью, – это не единственное, что вы можете сделать. Вы можете также поддержать мой законопроект!
Бордель, Бирмингем
Девушка из Венгрии протянула одеяло Джесси, которая лежала и тряслась на своей койке.
– Возьми, пожалуйста, тебе очень холодно.
– Спасибо тебе. Большойе спасибо.
Джесси всю ночь дергалась и шмыгала носом. К счастью для нее, остальные девушки были слишком усталые или накачанные наркотиками, чтобы сильно сердиться на это и на ее постоянные походы в туалет. У Джесси лило из носа и из глаз, ее одежда намокла от пота, и отчасти поэтому она так дрожала. Ее трясло, она бредила, но даже в этом состоянии она помнила, что, если кто-нибудь из ее мучителей находится рядом, она не должна выдавать своих симптомов. Они сразу поймут, в чем дело, и не одобрят ее действий. Наркотики играли центральную роль в сохранении порядка и покорности в доме. Меньше всего на свете Голди и его помощники хотели, чтобы девочки настолько пришли в себя, чтобы начать думать самостоятельно. Каждый раз, когда ее мучители приходили, чтобы забрать ее на работу или предложить еду или наркотики, она старалась казаться обдолбанной и счастливой. Это достигалось неимоверным усилием, поскольку все ее тело, казалось, жаждало выдать ее в любой момент. Ее рот зевал, даже когда она не была уставшей, ее бросало то в жар, то в холод, она мерзла и потела одновременно. Мышцы болели, кости и суставы ныли, и она боялась, что началось воспаление. Руки дрожали и дергались, когда она лежала на койке или когда клиенты лежали на ней. Она страдала от внезапных и мощных приступов беспокойства, за которыми следовали приступы ярости, и ей хотелось броситься с кулаками на любого мужчину, который в тот момент платил за нее. Но каким-то образом ей удавалось контролировать себя и даже не забывать надеть презерватив на клиента.