Состоялся концерт, который я, разумеется, закрывал, и, естественно, это все объясняло, я был взвинчен от лагера «Теннентс», у дверей служебного входа было фанатов до туевой хучи, к чему я тогда не привык, в общем, башку от всего это рвало только так, и я вполне созрел для легких шалостей. Я помню, как высунулся из окна гримерной и орал детишкам приветствия и тут увидел группу девиц. Они, думаю, были немного старше большинства фанатов, которые в основном были детьми, несмотря на пупки с пирсингом, так что я подозвал пару работников сцены, показал им на девчонок и велел их снять.
Ну а потом я оказался в такси с четырьмя крутыми маленькими шотландочками в белых мини-юбках и с голыми ногами, покрытыми мурашками, и все время, даже когда я их трахал, они не переставали курить. Чесслово.
В общем, такси проехало около трех миль, но с таким же успехом мы могли приехать на другую планету. Мы выходим у невысокого здания, словно «Хаалм» в Манчестере, ну, вы знаете, о чем я. Коридоры в триста пятьдесят ярдов друг на друге, сотни маленьких парадных дверей, исписанных граффити, пропитанные мочой лестницы, иглы, мать их, которые скрипят под ногами. Я вам скажу, пробираться по этому коридору было страшно, он был всего несколько футов в ширину, так что любая старушенция (или поп-звезда с четырьмя цыпочками на буксире), которая хочет пройти по нему, должна миновать не одну банду парней, которые стоят и ждут, кому бы врезать. Жуть. Я был рад, когда мы наконец добрались до квартиры одной из деток, хоть она и была препаршивой.
Это была квартира ее матери, но ее самой дома не было, так что мы впятером зажгли не по-детски. Повторяю, мне было всего восемнадцать, и это было отменно, как раз такая ночь, которую вы всегда хотели провести с девицами в школе, но так и не вышло. Мы курили марихуану и пили сидр «Даймонд Уайт», телик показывал MTV, и там был я, там гоняли мой первый сингл. В общем, что за вечеруха, ребята, мои четыре фанатки и я по долбаному ящику! Они просто тащатся от такого! И вдруг трусики исчезли, и здрасте, я ваша тетя. Все четыре накинулись на меня! Моя первая настоящая оргия. Я был буквально в раю.
Ну, не знаю, сколько мы так развлекались, но мы еще явно не закончили, когда пришла мамаша девицы, хозяйка этой квартиры, с ее парнем. Чессло-во, я трахаюсь в гостиной с ее дочерью, и тут входят ее парень и эта женщина с двумя порциями карри и жареной картошки, и они даже глазом не моргнули! Начали трепаться о школьных надзирателях! Она говорит своей дочери, что ей нужно появляться в школе почаще, просто для вида, а то заявятся социальные работники, и где ей тогда, интересно, прятать героин, которым она торгует? Да, героин, которым она торгует.
И не забудьте насчет школьных надзирателей. Школьные надзиратели не преследуют шестнадцатилетних. Так что я понимаю, что по крайней мере одна из деток в нашей компании – несовершеннолетняя. Черт возьми. Не забудьте, мне восемнадцать. Год назад я был прекрасным принцем в Алхамбре, Брэдфорде. До знакомства с Санди и ее шариковой ручкой в заднице я только курил траву и пил, и вдруг мне становится немного не по себе, если не сказать больше. Мамаша уходит в другую комнату с другом (чтобы ширнуться, как я вскоре понял), а я лежу на диване со спущенными штанами, понимая, что, возможно, несколько облажался, ведь вместо того, чтобы быть в уютном пабе в «Фисл-отеле» Эдинбурга и болтать с девчонками из подтанцовки, я нахожусь в доме наркодилера и трахаю школьниц. Нехорошо, особенно для такого озабоченного карьерой парня, как я.
Так что я слезаю с одной из девок и спрашиваю, сколько им всем лет. Когда я их снимал, мне казалось, лет шестнадцать-семнадцать. Теперь я молюсь, чтобы оказалось пятнадцать или шестнадцать. Но мне не везет, прикиньте! Оказывается, двенадцать и тринадцать. Одной из них было двенадцать лет! Они курят траву, пьют «Даймонд Уайт» и трахаются, и хозяйке квартиры двенадцать лет.