– Так оно и было, – счастливо ответил Питер. – Я ведь не дурак.
После того как девочки исчезли в своих комнатах, чтобы приступить к ежедневной интернет-переписке с друзьями, Анджела и Питер остались одни, насколько могут быть одни люди, чей сад полон журналистов. Это был редкий случай с того момента, как в их жизнь вихрем ворвалось несчастье, случившееся с Питером.
– Просто невероятно, что ты продвинулся так далеко и так быстро, Питер.
– Ну, полагаю, это все благодаря невероятному происшествию. Абсурд, на самом деле, как будто это имеет значение.
– Дело не только в нем. Люди так и так начали думать по-другому. Это сила доводов. Ты прав. Именно в этом все и дело, и они это видят.
– Ну, надеюсь, что это так Я, правда, не ожидал получить место в кабинете министров.
– Поздравляю, Питер. Ты этого долго ждал.
– Полагаю, тем слаще победа: добиться этого, делая что-то, что действительно имеет значение, а не потому, что заискивал и подхалимничал тут и там.
– Питер. У тебя интрижка с Самантой?
Это было так внезапно, так неожиданно.
– Я…
Он знал Анджелу двадцать лет. Она была слишком тонка, слишком умна, чтобы задавать такой вопрос, не зная наверняка.
– Я… я спал с ней.
Она смотрела на него секунду, а потом отвернулась. Отвернулась, как показалось Питеру, словно от отвращения.
– Господи. О господи, Питер. Должна сказать, это немного больно.
– Прости, Анджела.
Тело Анджелы дернулось так, что стало понятно, что извинения ей пока неинтересны.
– И как давно… Господи, поверить не могу, что сейчас скажу эту жалкую фразу. Это так глупо.
Тишина.
– Ладно, делать нечего. Надо с этим покончить. И как давно это уже продолжается?
– Не долго. Все кончено… Я хочу сказать, это должно закончиться. Это была просто глупость. Секс…
– Ты ее любишь?
– Нет! – По крайней мере, это было правдой. – Нет. Это был секс, вот и все… пару раз.
– Пару? Пару как для политика или настоящую пару?
– Четыре. Четыре раза. – Он взял цифру из воздуха. Он не знал, сколько раз. Двадцать? Тридцать? – Ты хочешь спросить – где? Когда? Я тебе скажу.
– Я снова задам тебе этот вопрос, Питер. Ты ее любишь?
– Нет.
– И не любил?
Хороший вопрос.
– Я… я был к ней привязан. Она была очень…
– Да, я знаю, насколько чертовски полезной она была. Ты мне достаточно часто это говорил.
– Это безумие, Анджела. Я должен был быть сильнее, но… Мы провели столько времени вместе, мы так много работали…
– Она тебя любит?
У Анджелы Педжет было много хороших вопросов.
– Сомневаюсь. Ну, она тоже ко мне привязана, но нет, это не любовь. Она знает, что я женат, я недоступен…
– Не будь в этом настолько чертовски уверен!
– Анджела, пожалуйста.
– Послушай, Питер, это нелегко. Очень, очень нелегко. Я не знаю, что я буду с этим делать, но я знаю, что дело в данный момент не во мне. Возможно, у тебя найдут ВИЧ, господи ты боже мой! К тому же все, над чем ты работал, все, во что мы оба верили, наконец начало свершаться. Зачем тебе нужно было все это рушить?
– Анджела, это все не важно. Я люблю тебя…
Он и правда в это верил. Внезапное понимание, что он, возможно, потеряет ее, вдруг вернуло ему ощущение значимости его семейной жизни.
– Это важно, Питер! Это очень важно – прямо сейчас, и в первую очередь для Кэти и Сьюзи.
– Разумеется.
– Так что сейчас мне нужно узнать, и поверь мне, Питер, все зависит от честности твоих ответов, о природе этих отношений. Что это было, что это сейчас и что ты собираешься делать. Ты говоришь, что это не любовная связь, что вы трахались четыре раза?
– Оглядываясь назад, я думаю, это ужасно. Пять. Возможно, пять. – По-своему он верил в это. Неужели подробности имели значение? Разумеется, только не тогда, когда говоришь правду о главном. Он не любил Саманту… Он никогда не любил ее… И если, возможно, в какой-то безумный момент в другом измерении он думал, что любит ее… если бы он даже ей это говорил… много-много раз… что ж, стоя перед женой – и перед опасностью потерять ее – он понял, что это была просто иллюзия. Ничего более. Иллюзия.
– Видишь ли, Питер, прямо сейчас мне бы хотелось уйти от тебя.
– Анджела!
– Но я не уйду. В нашей жизни слишком много стоит на кону, слишком много действительно важных вещей. Отступление сейчас, глупый скандал будет просто низостью, за которую люди в этой стране уцепятся, чтобы избежать размышлений о чем бы то ни было, а ты заставляешь их думать, Питер. К тому же ты слишком знаменит. Три месяца назад, если бы я ушла от тебя, возможно, это бы не попало в газеты. Девочки, по крайней мере, смогли бы без зрителей наблюдать, как разваливается наша семья. Но теперь, боже мой, все на этой планете узнают об этом. Я не могу сделать это с девочками и с собой, если честно…