Насколько же жалкое у нас общество, леди и джентльмены! Насколько низко пала наша культура! Насколько мелкие у нас приоритеты и наша решимость, когда год за годом мы позволяем нашим улицам наводняться такими, как Джесси, тюрьмам – Сонями, а больницам и кладбищам – маленькими Рики. И все же у нас нет храбрости или мозгов, чтобы вышибить опору из-под ног огромной прогнившей сети, которая рождает такие трагедии!
Наша партия никогда не боялась принимать трудные решения, и мы никогда не принимали более трудного решения, чем то, ради одобрения которого мы сегодня собрались здесь. Трудно! Но в то же время легко – легко, потому что у нас нет выбора! Так же как в прошлом здравомыслящие мужчины и женщины, не имея выбора, могли продвигаться только к всеобщему избирательному праву, к всеобщей грамотности, всеобщему здравоохранению и всеобщему социальному обеспечению, сегодня мы можем продвигаться только к всеобщей вменяемости и победе над демоном всемирной организованной преступности! Мы должны набраться храбрости, чтобы признать самоочевидный факт! Мы не можем больше отрицать этого. Вам это не нравится. И мне не нравится. Как отец подрастающих дочерей, я бы с радостью сделал все совсем по-другому! Но дело в том, что единственный выбор, который предоставляет хотя бы отдаленный шанс на успех в битве против наркотиков, – это поставить их под правительственный контроль. Наш контроль. Давайте вырвем эти опасные материи из рук преступников и отдадим их раз и навсегда в руки министерства внутренних дел и казначейства! Давайте будем первой, но определенно не последней нацией, которая легализует все наркотики! Не декриминализирует некоторые из них или даже все – этот путь ведет к дальнейшему безумию, неясной, непродуманной политике, которую будут эксплуатировать преступные элементы, – а легализует все наркотики, и сделает это сейчас!
То, что казалось невероятным всего несколько месяцев назад, теперь стало правительственной политикой и, учитывая, что его партия была в большинстве, не говоря уже о сочувствующих ушах на скамьях оппозиции, вскоре станет законом.
Все было намного сложнее, чем представлял себе Томми. Джемма не хотела, чтобы ее снимали, и Томми пришлось использовать все свои уловки, чтобы хотя бы заманить ее в свою гостиницу, не говоря уже о своей спальне.
И все же ему это удалось. Томми нельзя было сидеть на виду в баре гостиницы, поэтому у него появился предлог искать уединения. Бар был особенно заполнен в тот вечер из-за проходившей в гостинице региональной конференции лейбористов. Томми несомненно был магнитом для политиков, которые искали возможности сфотографироваться с ним, и был приглашен присоединиться к министру внутренних дел и Питеру Педжету, своему старому другу по «Парки» и Наградам, чтобы выпить в узком кругу. При обычных обстоятельствах Томми, возможно, это заинтересовало бы. Как и все остальные в стране, он слышал о законопроекте Педжета и теперь, разобравшись в его сути, полностью его поддерживал.
Но Томми не был политиком, он был рок-звездой, и, когда дело дошло до выбора между общением с белыми воротничками или с красивой девушкой, решение было очевидно. Однако, несмотря на то что Джемма согласилась сопровождать Томми в его номер, она была исполнена подозрений, серьезных подозрений.
– Слушай, я не собираюсь с тобой спать, Томми. Хочешь верь, хочешь нет, но некоторым девушкам это не нужно.
– А что плохого в том, чтобы просто переспать? Это же здорово.
– Томми, я тебя не знаю.
– Конечно знаешь. Я Томми Хансен. Меня все знают. Разве мы не с этого начали? Ты ведь знаешь, что я Томми?
– Ну да, конечно. Я знаю тебя как звезду и думаю, что ты классный. Гэри был прав, я такая же большая твоя поклонница, как и он, и не собираюсь отрицать, что всегда собиралась использовать его болезнь, чтобы увидеть тебя. Однажды мы таким же образом встречались с Нейлом Кинноком. Это тоже было просто супер.
– Э-э, он ведь не пытался тебя снять?
– Томми, не все такие сексуальные маньяки, как ты. Он был потрясный, крутой, такой забавный, и говорил с нами больше часа о европейской политике насчет путешествий для инвалидов.