Веровна — жена Иваныча — привела на пасеку своих, да ещё и чужих ребятишек медовые рамки носить с точка в избу, пустые — назад. Рослая, черноглазая Веровна распахнула дверь замусоренной избы, с задымлённой печкой, поморщилась:
— Надо порядок навести, после за мёд браться. — Шурика с Володей спровадила наломать веник, Лёню — развести костёр и согреть воды. Остальных заставила дров нарубить.
Ребята кинулись делать, что наказала Веровна. Они готовы сопку своротить, только бы поскорее начать медокачку.
Вскоре зажелтели широкие доски пола — натёрты голиком, намыты кипятком. Сразу посветлело в избе, словно раздались окна да заглянуло солнце в них. Румяная хозяйка долго никого не пускала в избу. Одна Таня ходила по жёлтому полу робко, как по льду, и оглядывалась — не остаются ли следы от босых ног.
Пол высох. Хозяйка сказала:
— Теперь можно и мёд качать.
Иваныч с отцом Володи пошли рамки из ульев выбирать. Шурику с ребятами в избу носить. Веровна будет срезать печатку с рамок. Лёня и Таня, как самые степенные, крутить медогонку.
— Таньке с Лёнькой интересное дали… — завякал Шурик.
— Не порть праздник! — цыкнула на брата Таня. — Покручу, и ты будешь.
— Мне потом не надо. Я первым хочу.
— Как возьму ремень! — осерчала Веровна и запоглядывала вокруг себя, чем бы отмутузить Шурика. — Неделю поболел ангиной, но вредности нажил на сто лет. Надевай сетку и марш к отцу!
Шурик подался к ульям с открытой головой. За ним отправились и другие носильщики рамок — кто в сетке, а кто в платке.
— Бригада — ух! — работает до двух! — воскликнул Иваныч. — Напротив летка не стойте. Пчёлы не любят, когда им мешают трудиться.
Помощники шарахнулись в одну сторону. Сбились в кучку, обалдевшие от грозного гуда, густого полёта пчёл. Володе так и чудилось: пчёлы заползают в брюки, за воротник… Вспомнил погоню ос на голубичнике. Ему хотелось превратиться в мышонка да юркнуть в траву. Шурик сидел у летка — и ничего!
Иваныч, подняв из улья рамку, чёрную от пчёл, сметал их веничком. Отец дымил из дымаря. Мёд так и лился. Жидкий — ещё сегодня добытый в тайге. Иваныч подал рамку Володе, как гостю, тот понёс к избе на вытянутых руках. За ним помчались Шурик и деревенские ребята.
— Не растянись, не урони, — трындели под ухо. Завидовали.
Оказывается, почётно нести первую рамку. Веровна приняла у него рамку и, взяв широкий нож из кастрюли с кипятком, с обеих сторон рамки смахнула в таз снежно-белую печатку. Шурик кинулся за печаткой, но мать тюкнула его по затылку.
— Ты, что ли, рамку принёс? Володя, бери пенки. Руками бери — и в рот.
Пенка заполняла Володин рот разливанной сладостью, прохладой и цветочными запахами. Он вникал в эти запахи и не видел выжидательных глаз мальчишек, как у них сохли губы.
— Теперь вы пробуйте, — сказала Веровна ребятам.
Спутались шустрые руки, похватали в тазу, что было. Отведали мёду ребята и кинулись на точок за рамками, да скоро охладились. Одного пчела цокнула в спину, у другого щека напухла. Забыли сорванцы, что перед ульями бегать нельзя. Пчела, как собака, гонится за тем, кто убегает, думает — воришка.
Трусцой да шагом сновали помощники. Иваныч едва успевал готовить им рамки, Веровна — срезать пенки, Лёня — крутить медогонку. Из нижней горловины бака мёд — зелёно-жёлтый — тёк в сеточку, из сеточки в ведро, из ведра Веровна переливала цветочный мёд в бочата. Мальчишки хватали из-под ножа пахучие пенки, напивались холодной воды и снова ели сочные пенки.
Мало-помалу начало прибывать в тазу. Мальчишки насытились мёдом вдоволь и перестали бегать взапуски на точок. Рядились до драки, кому нести рамки. Рамки накапливались в избе и под ульями.
— Налопались мизгири — и работать лень! — слышала перепалку ребят Веровна. — В другой раз, такие бесстыжие, сначала потрудитесь, а после уже мёдом накормлю.
Иваныч пришёл в избу, снял с головы сетку, которую носил шляпой, не закрывая лицо. Спросил у жены, сколько бочат налито мёду, сам попробовал пенок и скомандовал:
— Хозяйка, обедать пора!
Мальчишки побежали к запруде, и откуда у них взялась резвость! Шурик ухитрился на бегу выпрыгнуть из штанов и забрёл в студёную воду.
— Разве можно купаться тут? — колебался Володя.
— Всё можно! — кричит Шурик. — За мной, ребя!
Подоспел Лёня.
— Ты чего выдумал! — замахнулся ведром на брата. — Намутишь, напрудишь, а нам пить. — Зачерпнул воды и окатил Шурика.