Денни, уже прошедший «школу» уличных вывесок, делал поразительные успехи в чтении. И это беспокоило Венди. Он корпел над своими книгами, забросив бальсовый планер, детекторный приемник и другие игрушки, словно от умения читать зависела его жизнь. Личико, освещенное уютным светом настольной лампы, было более бледным и сосредоточенным, чем ей хотелось бы, — слишком серьезно относился он к чтению и к своим рабочим тетрадкам, которые готовил для него отец. Там были нарисованы яблоко, персик и другие фрукты. Под ними большими печатными буквами Джек написал слова, которые Денни должен был прочитать, а потом кружком обвести соответствующую картинку, и сын переводил взгляд со слова на картинки, шевеля губами, чтобы озвучить написанное, и буквально вымучивал каждое слово. Своим красным карандашом, зажатым в пухлом кулачке, он мог уже написать более трех десятков слов.
Сейчас Денни водил пальцем по строчкам учебника. Здесь были картинки, которые Венди помнила со времен своей учебы в начальной школе девятнадцать лет тому назад: мальчик с волнистыми каштановыми волосами, девочка в коротеньком платьице с русыми кудряшками и со скакалкой в руке. Собака, бегущая за большим красным мячом, — известная троица: Дик, Джейн и Джип.
— Это Джип, он бежит, — читал Денни медленно. — Беги, Джип, беги. — Он наклонился над букварем так низко, что почтой коснулся страницы носом. — А это…
— Не так близко, док, — сказала Венди спокойно, — ты испортишь себе глаза. А знаешь, что это? Это…
— Не подсказывай, — запротестовал он, выпрямившись. — Не подсказывай, мама, я сам!
— Хорошо, милый, — ответила она.
Денни опять склонился над учебником с таким напряженным ыражением, которое больше подобало бы выпускнику на ответственном экзамене. Ей это нравилось все меньше и меньше.
— Это… ша… а… рэ… Ша-а-рэ? — И вдруг торжествующе: Шар! — Это шар.
— Правильно, — сказала мать, — милый, мне кажется, на сегодня хватит.
— Еще пару строчек, мамочка, пожалуйста.
— Нет, Денни, — она решительно захлопнула книгу в красной обложке. Пора спать.
— Ну, пожалуйста!
— Нет, док, не серди меня. Мамочка устала.
— Ладно. — Он вожделенно глянул на книгу.
— Иди поцелуй отца. Потом умойся и не забудь почистить зубы.
Он, понурившись, вышел из комнаты — маленький мальчуган в пижамных штанах и курточке с изображением футбольного мяча на груди и надписью на спине «ПАТРИОТ НОВОЙ АНГЛИИ».
Машинка Джека смолкла. Она услышала звонкий поцелуй Денни и пожелание: «Спокойной ночи, папочка».
— И тебе тоже, док. Как дела?
— О’кей, только мама велела кончать.
— Мамочка права, уже полдевятого. Идешь в ванную?
— Да.
— Правильно, а то у тебя в ушах вырастет картофель. И лук, и морковка, и другие овощи.
— Денни хихикнул и прошел в ванную, дверь которой захлопнулась за ним со звонким щелчком. Денни был очень скрытен, когда дело касалось его занятий в туалетной, в противоположить родителям, безалаберным в этом отношении. Еще одно свидетельство — а их становилось все больше — того, что растет особое человеческое существо, а не просто копия одного из них или сочетание их обоих. От этой мысли ей стало немного грустно, Когда-нибудь ее ребенок станет ей чужим, а она — чужой ему. Но… не так, как стала для нее чужой собственная мать. Боже, не допусти, чтобы так было! Пусть перестанет в ней нуждаться, когда вырастет, но по-прежнему любит свою маму.
Машинка Джека возобновила свой прерывистый стук.
Сидя в кресле возле стола Денни, Венди обвела взглядом комнату сына. Крыло планера на полке было аккуратно починено, а столе высилась стопка книг, картинки для раскрашивания, комиксы Снайдермана с оторванными корочками, коробка с «фольксвагеном» на столе все еще была перевязана липкой лентой. Если дела и дальше пойдут так же успешно, то завтра или послезавтра отец с сыном будут собирать модель машины. А пройдет еще какое-то время, и эти картинки из мультиков, аккуратно приклеенные к стене, сменятся изображениями красоток и портретами полупьяных рок-певцов. Невинность сменится опытностью — и ничего тут не поделаешь, детка. Такова человеческая природа. Она немного взгрустнула. На следующий год сын пойдет в школу, и ей придется делиться им с товарищами. Они с Джеком хотели второго ребенка, когда дела в Ставингтоне шли отлично, но теперь она сидела на таблетках — кто знает, что будет с ними через девять месяцев.