— Нет, я не сержусь. Честное слово, не сержусь. Просто я удивилась. — Они проехали мимо указателя с надписью «15 миль до Сайдвиндера», и здесь Венди немного расслабилась — дорога отсюда до города была гораздо лучше.
— Я хочу задать тебе еще один вопрос, и ты должен ответить правдиво. Сможешь?
— Да, ма, спрашивай, — ответил он почти шепотом.
— Папа снова стал выпивать?
— Нет… — сказал он и прикусил язык, чтобы не добавить слова, готовые сорваться, — пока еще нет.
Венди с облегчением положила руку ему на колено, обтянутое джинсами, и слегка сжала его.
— Твой папа старался изо всех сил перестать пить, потому что он любит нас, а мы его, правда?
Денни серьезно кивнул в знак согласия.
Говоря почти сама с собой, она добавила:
— Он далек от совершенства, но он старался, Денни, очень старался победить свою слабость. Когда он бросил пить, ему было чертовски трудно. И до сих пор трудно. Если бы не мы с гобой, он не выдержал бы. И я должна поступить с ним по справедливости. Но я не знаю: уехать или остаться с ним? Это все равно, что быть между двух огней. Ты сделаешь для меня что-то, док?
— А что?
— Позови Тони. Пусть Тони придет. Прямо сейчас. Спроси у него, ожидает ли нас в отеле опасность?
— Я уже пробовал, — ответил Денни.
— И что? Что он сказал?
— Он не пришел, — ответил Денни и залился слезами.
— Денни, милый, не плачь, пожалуйста. Не плачь. — Машина, вильнув в сторону, пересекла двойную желтую линию. Венди в испуге вырулила снова на свою проезжую часть.
— Не отдавай меня бабушке, я не хочу туда. Я хочу остаться с папой.
— Хорошо, — сказала Венди тихо. — Мы так и сделаем. — Она вытащила бумажную салфетку из кармана своей ковбойки и протянула ему. — Успокойся, милый. Мы останемся, и все будет прекрасно. Просто великолепно.
19. Снег
Наступили сумерки.
Они стояли на крыльце в увядающем свете огня. Джек стоя посредине, обняв Денни за плечи одной рукой и обхватив за талию Венди — другой. И они все вместе глядели, как исчезает их последняя надежна на спасение.
Небо было на две трети покрыто темными тучами. Часом раньше начался снег, и на этот раз не нужно было быть синоптиком, чтобы предсказать, что он зарядил надолго — это был не тот снег, который выпадет и растает или будет разметен ветром. Нет, на этот раз снег сначала падал сплошной стеной, образуя ровный покров, но через час с северо-запада подул ветер, поднялась вьюга, стало наметать сугробы у крыльца и на обочинах подъездной дороги. Шоссе сразу за отелем исчезло под снежным одеялом. Звери на зеленой изгороди скрылись под одинаковыми белыми плащами.
Интересно, что все трое думали о разном, но испытывали одно и то же чувство — чувство облегчения: мосты сожжены, и возврата к прошлому нет.
— Когда-то снова придет весна, — прошептала Венди. Джек крепче прижал ее к себе.
— Не успеем глазом моргнуть, как она вернется. Пойдемте домой и поужинаем. Тут холодно.
Венди улыбнулась. Весь день Джек был не в себе, казался каким-то странным. Теперь он снова стал самим собой.
— А мне приятно стоять здесь… А как тебе, Денни?
— Нормально.
Они вошли в дом, оставив снаружи низкий вой метели, который станет для них привычным. Хлопья снега крутились на крыльце. «Оверлук» мужественно противостоял ударам ветра, как делал это на протяжении трех четвертей века, безразличный к тому, что он теперь отрезан от всего остального мира. А возможно, был даже рад такой перспективе. Под защитой его стен двое взрослых и ребенок занялись своими вечерними делами, словно микробы, очутившиеся во внутренностях огромного чудовища.
20. В комнате 217
День был хмурым, к полудню небо снова стало сыпать снегом. По радио обещали увеличение снежного покрова и пели осанну снегопаду, который был истинным благом для колорадских любителей лыж.
Венди сидела в спальне, вязала шарф и размышляла о том, зачем лыжникам так много снега.
Джек был в подвале. Он спустился туда, чтобы проверить давление в котлах и топках, — занятие, ставшее для него ритуальным с тех пор, как снег отрезал их от мира. Убедившись, что все в порядке, он ввернул лампочку, уселся на старый плетеный стул и принялся изучать старые документы, постоянно вытирая губы платком.
Денни снова стоял у двери в комнату 217.
Ключ лежал у него в кармане. Он пожирал глазами дверь, как заговоренный. Тельце под фланелевой рубашкой дергалось и трепетало.
Он мычал какой-то монотонный мотивчик. Ему вовсе не хотелось приходить сюда, особенно после случая со шлангом. Он был напуган тем, что снова взял ключи без разрешения отца.