И вот теперь мальчик — зовет его к себе, умоляя о помощи.
Хэллоранн глянул на часы: 5.30. Припомнив, что в Колорадо сейчас суровая зима, особенно в горах, он вернулся к одежному шкафу и вытащил из полиуританового мешка овчинный полушубок. Повесив его на руку, потушил свет и огляделся — ничего не забыл? Да, одну вещь. Он вытащил из кармашка завещание и воткнул его в трельяж. Если повезет, он вернется за ним после поездки.
Конечно, если повезет.
Он вышел из комнаты, замкнул дверь на ключ, сунул его под коврик. Потом спустился по лестнице к своему «кадиллаку».
По дороге в Майамский международный аэропорт Хэллоранн остановился у торгового центра и позвонил в Объединенную кассу воздушных сообщений. Как насчет полетов в Денвер?
Имеется один рейс в 6.36. Он вас устраивает?
Часы показывали 6.02. Хэллоранн подтвердил, что успеет. Свободные места имеются? Клерк ответил, что проверит. Вслед за щелчком в трубке послышался приторный голос Ментовани, который, по идее компании, должен был скрашивать ожидания клиентов. Ни черта не скрашивал. Хэллоранн переминался с ноги на ногу, бросая попеременно взгляды то на часы, то на молоденькую маму с ребенком за спиной.
Прошло минуты две. Он уже решился ехать в аэропорт наобум, но тут медоточивый голос клерка сообщил, что имеется свободное место благодаря отказу однако из пассажиров, но оно в первом классе. Джентльмен не возражает?
Да, он берет его.
За наличные или по кредитной карточке?
За наличные, он должен лететь.
Билет на имя…
Хэллоранна два «л», два «н». Сейчас буду в кассе.
Он бросился к двери.
Его планам не суждено было сбыться.
Он «пришпорил» лимузин до восьмидесяти миль, и аэропорт уже был виден, когда его остановил дорожный инспектор.
Хэллоранн опустил стекло и открыл рот, чтобы объяснить полицейскому ситуацию.
— Я знаю, — сказал тот, «перелистывая страницы цитатника», — у вас умерла тетушка и вы спешите на ее похороны в Кливленд, или вы торопитесь на свадьбу в Сиэтл, ваша сестра выходит замуж, пожар в кафетерии у вашей бабушки! Я обожаю этот отрезок дороги возле аэропорта — уж каких только историй не наслушаешься. Даже в школе моим любимым предметом была история…
— Слушайте, начальник, мой сын…
— Только основную часть истории всегда приберегают под конец, — закончил он свой цитатник. — А теперь, будьте добреньким, разрешите взглянуть на ваше удостоверение.
Хэллоранн глянул в ясные, синие глаза инспектора и отказался от попытки изложить свою версию о сыне, находящемся в убийственном положении. Этот инспектор не Квимс — его не обведешь вокруг пальца. Он молча вытащил бумажник.
— Чудненько, — сказал полицейский, — давайте посмотрим, сколько вы отвалите мне за мою доброту.
Не говоря ни слова, Хэллоранн достал из кармана водительское удостоверение вместе с флоридской регистрационной карточкой и протянул их дорожному инспектору.
— Очень мило, настолько мило, что вы заслуживаете награды.
— Какой? — спросил Хэллоранн с надеждой.
— Когда запишу ваши номера, я позволю вешать мне лапшу на уши, сколько вам будет угодно.
— О Боже, — простонал Хэллоранн. — Начальник, мой рейс…
— Ша, — сказал инспектор, — не выступайте.
Хэллоранн закрыл глаза.
Он прибыл в аэропорт в 6.49, с тщетной надеждой, что его рейс отложен. Но ему не пришлось даже справляться. Монитор над входом в аэропорт сообщил, что самолет, следующий рейсом 901 на Денвер, отбыл в 6.40. Девять минут назад.
— О, черт бы их побрал, — произнес Дик Хэллоранн.
И снова тяжелый, удушливый запах апельсинов ударил ему в ноздри вместе с оглушительным, ужасающим криком:
!!!Приди, пожалуйста, приди, Дик, пожалуйста, приди!!!
34. На лестнице
Незадолго до переезда из Вермонта в Колорадо Торрансы объявили о распродаже коллекции альбомов старой танцевальной музыки. Пластинки шли во дворе по доллару за штуку. Среди них была любимая пластинка Денни — песни в исполнении Эдди Кохрана, мальчика-певца, рано умершего.
И теперь, в четверть восьмого (местного времени), когда Дик Хэллоранн рассказывал Квимсу сказочки о белом дружке своей бывшей жены, Денни сидел на ступеньке лестницы, где-то посредине пролета, перекидывая из руки в руку красный мячик, и мурлыкал монотонно песенку из того альбома: «На десятом этаже моя милая живет, лифта нет, и я опять буду лестницы считать. Раз — ступенька, два — ступенька, раз — пролет, другой — пролет. Раз, два, три, четыре, пять… шесть, семь, восемь — на десятом не захочешь танцевать».