-Вообще, следственные судьи не очень любят оценивать достоверность подозрения. Но у нас есть козыри ... - У кого это - «у нас»? - Сейчас кое-что подвезут ... К тому же, - загадочно улыбнулся адвокат, - с судьей нам повезло.
-Почему? - спросила Марьям. Но опытный адвокат чувствовал: это - чисто механически. Все ее мысли - далеко. Что она там себе представляет, будущий срок заключения?
-Потому что он нас знает. - Опять она не поняла - кого это «нас»? - Увидишь. Итак, ты называешь себя, а потом говоришь, что пояснения пока давать не будешь. Все остальное буду делать я. - Адвокат не придерживался бы такой тактики, но видел, что подзащитная не в том состоянии, чтобы активно защищаться. Более того, еще и может сказать что-то не то. - Сможешь?
-Да. - Плохо, подумал он. Даже не «конечно». Простой односложный ответ. Но, кажется, хотя бы поняла, что от нее требуется.
-И еще одно. Я бы мог требовать, чтобы тебя выпустили отсюда и посадили рядом со мной. Я часто так делаю, и практика Европейского суда позволяет. Но в твоем случае - не буду этого делать. Судья - мужчина, пусть он тебя пожалеет. - Адвокат улыбнулся. Марьям никак не отреагировала. Только потерла пальцами левой руки запястье правой, а потом наоборот, - наручники сняли, а неприятное ощущение сохранялось. Ей было все равно, да и какая разница, если потом отправят обратно в камеру? Установят ли залог? Будет ли Влад его вносить? - Ладно, мне тут должны кое-какие документы привезти. Сейчас вернусь. - Григорий Михайлович вышел из зала. Марьям понимала, что сейчас он вернется, но почувствовала себя еще более беспомощной. И присела на скамейку в «аквариуме».
Свое место за столом занял прокурор, - его Марьям видела впервые. А в зале сидел следователь, который ей объявлял подозрение и пытался вчера допрашивать, - она, как и говорил Влад, а потом Григорий Михайлович, отказалась давать какие-либо показания. Следователь пожал плечами и записал это в протокол. Затем адвокат сказал, что давно его знает, и охарактеризовал: «Тварь редкая!». Это Марьям еще раньше успела понять. Фертель вернулся в зал последним, в руках его была папка с какими-то документами, - помимо тех, что уже лежали на столе. Он ободряюще кивнул, но сказать ничего не успел, потому что в зале появился судья. Фамилия его была Родаченко, об этом Григорий Михайлович уже говорил. Но до сих пор она никогда о нем не слышала. Он занял свое место, пригласил всех садиться и объявил о начале рассмотрения ходатайства прокурора о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Аевой Марьям Каримовны. Секретарь сообщил, кто присутствует в зале, и судья начал выяснять ее анкетные данные. Марьям механически назвала фамилию, имя, отчество, место жительства и работы. На вопрос о семейном положении ответила: «вдова». Судья на секунду посмотрел на нее удивленным взглядом, - но она этого почти не заметила.
-Слово для обглашения ходатайства предоставляется прокурору, - сказал, наконец, судья. Прокурора можно было почти не слушать. Письменное ходатайство ей было вручено, - как и адвокату, - несколько часов назад. Она его прочла и, кажется, могла наизусть процитировать некоторые места, но ... сознание не воспринимало, что это о ней самой. А уж юридических документов она видела много, хотя и не по уголовным делам, - административный суд, где Марьям работала, их просто не рассматривал. Вину свою в том, в чем подозревали, она все равно отрицала. В ходатайстве фигурировали статьи 15 и 190 часть 3 Уголовного кодекса - покушение на мошенничество в крупных размерах. Прокурор зачитывал, что какая-то женщина подала заявление, будто Марьям требовала у нее деньги - больше чем десять тысяч долларов - для передачи судье. Но та не поверила, однако почему-то первую часть денег передала, при встрече в кафе, а потом заявила в полицию. Прокурор указывал, что подозреваемая может пытаться скрыться, или скрыть доказательства, воздействовать на свидетелей и потерпевшую, и этим обосновывал необходимость ареста.
-Слово предоставляется защитнику, - заявил судья. Фертель поднялся со своего места:
-Ваша честь, прежде всего, прошу принять во внимание жалобу на незаконное задержание моей подзащитной, которую я подал сегодня. Задержание произошло с нарушением статьи двести восьмой УПК. Как известно, преступление, в котором она подозревается, не является коррупционным, но тогда задержание без решения следственного судьи могло произойти только во время или непосредственно после совершения преступления. А еще, ваша честь, у меня будет несколько ходатайств ... Об исследовании доказательств.
-На этом этапе? - удивился судья.