А вот насчет всех «русских жен» хасанийцев ... Таких данных, как относительно Инги Халединовой, по ним нет. Сначала надо установить их девичьи фамилии, и откуда они приехали. Я могу пытаться это сделать, но это расширение расследования, соответственно, требует дополнительных средств. Буду стараться получить соответствующие данные. Если это удастся, предлагаю уже после этого решать, каким будет направление дальнейших действий.
С уважением,
Дмитрий Ратников.
Частному детективу Влад список, полученный от Искандера, со своими комментариями, отправил утром, как только появился в офисе «Нефтяных гор». Теперь получил от него письмо в ответ. Сам он никогда не работал следователем, и, когда был адвокатом, уголовными делами занимался мало, и то больше так называемыми «экономическими». Но, казалось, здесь было достаточно простой логики ... Впрочем, получить оценку своих выводов от профессионала было полезно.
Он дал согласие на дополнительное расследование и дополнительные расходы. И вернулся к делам компании, - оказалось, что вникать в различные аспекты ее деятельности было интересно. И бросать на полпути реформирование юридической службы он не хотел, хотя конкретными делами в судах заниматься не собирался.
Но все это время у него не выходила из головы девушка, которая летит в долгожданный отпуск - но вместо пляжа оказывается в тюрьме, сначала турецкой (он слышал, что условия там далеки от комфорта), затем в российской. А после этого - оказывается женой человека, которого, скорее всего, раньше не знала, и матерью его детей. И все это - в чужой стране ...
Влад не мог представить себе такого. В наше время ... Но знал, что так произошло, ведь Марьям была с Ингой знакома давно, и узнала ее на старом фото. Да и вообще, видел в Каластане немало такого, во что было трудно поверить, но оно произошло.
И это произошло тоже. А если произошло, то могло произойти снова.
Как сделать, чтобы такое не могло больше случиться ни с кем, но при этом не разрушить жизнь народа, к которому, несмотря на все, он чувствовал только симпатию? И к тому же - не навредить собственному теперь бизнесу, тесно связанному с Каластаном (в конце концов, Салман Таханов с согласия президента республики не для того открыл ему путь к богатству, чтобы он нанес вред тем, кто сделал это возможным, - а Влад умел быть благодарным, - и сам потерял только что приобретенное) ... Ему придется найти способ, даже если для этого надо будет пройти, словно по проволоке над пропастью.
[1] Выдача лица, обвиняемого в совершении преступления, другому государству.
12. Взрывная волна.
-Вы уже видели, что о вас пишут? - спросил Евгений. Он был недавно принятым на работу молодым менеджером, которого приставили к Владу в качестве личного помощника. Кстати, собственной приемной с секретаршей члену наблюдательного совета не полагалось.
-Если б я за этим следил, если бы мне было работать? - попытался отшутиться Влад. Но Евгений был серьезен.
-Да они из вас просто монстра делают! Кстати, из подруги вашей тоже. А это и для компании ... неприятно. - Влад понял, что он говорит это не по собственной инициативе. А попросить его говорить с Владом о таком не мог никто, кроме директора. Андрей Пащенко, конечно, беспокоился об имидже компании, но Влад был фактически ее владельцем, а не только членом наблюдательного совета. Поэтому надо было вести себя крайне осторожно. Поэтому Андрей решил не вести тяжелый разговор сам, а сказал подчиненному, чтобы тот Влада просто проинформировал о проблеме. Как бы от собственного имени.
-Скинь ссылки, почитаю. - Было понятно, что публикация - в интернете.
Письмо на его электронную почту пришло через несколько минут. В нем ссылок было с десяток. А вот текст на всех сайтах был почти одинаковым. И первоисточник было одно - пост в Фейсбуке журналиста, которого звали, как это ни смешно, Василий Котов.
Все остальное смешным не было. Котову надо было отдать должное - он провел хорошую поисковую работу. Он специализировался, вообще-то, на освещении чрезвычайных событий в Киеве и его окрестностях. С полицией для этого ему надо было «дружить», а еще, - Влад читал его материалы раньше, - Василий ненавидел пьяных водителей. И водил дружбу с «активистами», которые на пьяных водителей «охотились». Вот за то, что отправил двоих таких в тюрьму, а другого под домашний арест, он, по всей видимости, на Влада и обиделся.
Его материал, который почти дословно перепечатали несколько «солидных» изданий, был сделан в стиле лучших образцов пропаганды Геббельса, который считал, что надо давать шестьдесят процентов правдивой информации, и тогда человек воспримет за чистую монету сорок процентов той, которая направлена на манипуляцию. Материал имел заголовки вроде: «Так кто же отправил за решетку активистов?».