- Только впредь, - продолжаю с хитринкой, - звони сам, а не через кого-то. А то это входит в трусливую привычку.
020
За неделю до турнира у нас произошёл странный инцидент. Макс написал, что они точно опоздают на час из-за каких-то дел, но мы можем прийти в универ и скоротать временное окно. Я передала это сообщение ребятам, и мы, собрав в кулак своё любопытство и раздражение, двинулись под ливнем в сторону универа. Говорить в дороге не было никакого желания, поэтому, тушуясь под зонтиками, семенили между луж и подальше от дороги, чтобы не быть забрызганными.
В универе стоял галдёж даже громче обычного. Что стало причиной этому, без понятия, но ключ от закреплённой за лицеем аудитории охранник дал быстро. Макс попросил запереться изнутри, чтобы никто случайно не зашёл и не задавал лишних вопросов.
Расположившись в прохладной аудитории, мы вяло беседовали. Уверена, все жалели об этой вылазке точно так же, как и я. Хоть не ссорились, между собой, уже радует, что мы так сдружились. Зачем вообще сюда припёрлись? Повелась, блин, на эту авантюру шевченковскую. Лучше бы сидели в тепле в каморке, чем здесь, подождали бы часик или перенесли на завтра.
Полемика клеилась и, пожалуй, была единственной отрадой этой обстановки. За окнами беспощадно хлестал дождь, словно за сутки решил годовой запас вылить, а небо такое тяжёлое, что создавалось впечатление, будто его кто-то сверху прямо придавливал трёхлитровыми банками кислых огурцов. У меня так мама делала, когда “наполеон” готовила и заставляла коржи пропитываться. Эх, от тортика я бы не отказалась сейчас. Может, попросить маму приготовить его так, без повода?
- Тоже голодная? - Анька обиженно смотрела, пока я листала в телефоне фотки маминых мучных произведений искусств. Ну а что, лучше же чем предаваться воспоминаниям в голове?
Я встала, прошлась немного, размяла шею и позвоночник, поприседала, и разлившаяся кровь по телу чуть-чуть согрела. Повезло, что надела сегодня джинсы со свитером, а то от юбки с блузкой сейчас вообще никакого бы толку ни было. Анютка вон надела и теперь сжимается до ещё меньших своих размеров, чтобы согреться. Даже полусухой пуховик не помогает.
В дверь трижды постучали, а я мельком глянула на телефон. Где гарантия, что случатся эти гении?
- Чегрин, открывай, - радостный тон Макса меня только озадачил, хоть и избавил от лишних вопросов.
Когда отворила дверь, в аудиторию ввалились довольные парни. Втроём. И Емцов четвёртый. Но не успела я задаться вопросом, какого лешего забыл тут Резник, как за собой закрыла дверь за ключ Полина и терпеливо покачала головой.
- Привет, ребятня, - Макс поздоровался с парнями рукопожатиями, и за ним остальные повторили. - Что, соскучились? Замёрзли?
- Лицей их разбаловал, - Соболев усмехнулся и накинул куртку, которую до сих пор держал подмышкой. - Как вы тут сидите вообще?
Вопрос был риторический, и, пока члены команды приходили в себя, я как единственная знакомая тут со всеми решила устроить допрос с пристрастием:
- Что вы здесь все забыли?
- Мы защитили диплом, а кое-кто даже с отличием, да, Соболь? - Полинка подмигнула другу. - Но поскольку бросить вас на произвол судьбы эти умники почему-то не могут, как и перенести встречу, то отмечать мы будем тут.
- Начинать отмечать! - поправил её с возмущением Макс. - При детях пить как-то не особо тянет.
- Ты где детей тут видел? - Резник поздоровался уже со всеми тоже, попутно представившись. - Тут всем восемнадцать есть?
- Самой мелкой недавно исполнилось.
Макс подмигнул мне, и шум, который раздавался в коридоре, теперь проник и сюда. Теперь понимаю, кто его создавал. И теперь бесполезно запирать дверь, ведь всё равно нас слышно в коридоре. Попросят её открыть – сопротивляться не стану.
Резник подхватил шум, а Дима, хоть и выглядел здесь неуместно чисто по возрасту, но не более нашего, прекрасно в своём костюме вписался в этот ансамбль офисного дресс-кода. Кто сюда не вписывался, так это мы с Артёмом. Если Денис с Алинкой ещё ходили в костюмах или каком-то официальном стиле, то мы – вообще в джинсах.
Я покачала головой, сокрушаясь, что к добру это не приведёт. Из пакетов шестикурсники доставали шампанское, сок и торт, ставили одноразовую посуду и всячески привлекали младших к помощи. Здоровый “киевский торт”, как узнала потом, любимый торт Макса и Полины, она уже разрезала, а Шевченко стоял у окна и говорил с кем-то по телефону. Не знаю, как три метра спасли его от вопиющего гвалта, но дальше идти было некуда. Не уверена, что в коридоре получше обстоят дела.