Мы с ней забрались на верхние полки, оставив нижние Елене и Алинке. В соседнем купе Денис с Артёмом пока были одни. Идти к ним не хотелось, пусть переодеваются, располагаются и готовятся к своим соседям, которые подсядут на одной из следующих станций. Елена говорила, что обычно места трудно взять, потому что поезд ходит полный. Это был тот же самый маршрут, которым она ездила к себе домой. Ей ли не знать.
За свою жизнь я мало путешествовала. Всё больше море да море. Ни разу в горах не была, а хотелось. Так странно, жить в такой большой красивой стране и не убедиться своими глазами в этом. Стук колёс напоминал, как я путешествовала с танцевальным коллективом. Мне около семи лет, первый класс, а под Новый год у нас выступление на огромной ёлке в другом городе. Все такие взрослые, самостоятельные, а я самая мелкая. За мной приставили следить мою подружку, которая старше на три года. А за ней – ещё девушку постарше. Была своеобразная иерархическая структура ответственных, где мне уготована самая низшая ступень.
Я улетела в сон, где заново вспоминала и проживала отрывки памяти из той поездки. Мне было весело и смешно, пока другие беспокоились, уж не потерялась ли мелкая. Казалось, ну, что такого может случиться? С Кевином же в Нью-Йорке (!) ничего не случилось. А я вроде тоже не глупая.
Беспечная, наивная малышка.
Проснулась я через час с небольшим от шума и вошканья. Стук колёс ритмично фонил, а лёгкие покачивания быстро вернули осознание, что мы наконец едем на турнир. На носу важная битва за честь лицея, и от каждого члена команды зависит результат.
Опустив голову вниз, увидела ребят – что-то в нашем купе очень тесно. Анька помахала мне рукой, сидя между Артёмом и Еленой на её койке.
– Спускайся к нам, – она выглядела весёлой, словно я прервала какую-то забавную историю.
– Хочешь кушать? – Елена протянула мне половинку варёного яйца с майонезом сверху.
– Спасибо, но у меня тоже есть, – улыбаясь, как можно раскованнее, поднялась на локтях.
Подо мной расположились Алина с Денисом и спокойно трапезничали. Пришлось подвинуть их, чтобы аккуратно сползти вниз.
Нам предстояло долгое путешествие. Поезд шёл не напрямую в Ужгород, а делал крюк, так что быть нам в областном центре только к вечеру. Пейзажи за окном не менялись, хотя я не прочь сменить хотя бы шторки в купе. Они не грязные нет, но из-за разницы температур потеют окна, а от качки занавески прилипают к стеклу. И вот у нас потёки, пятна – конденсат одним словом. Мягкая оббивка сидений сглаживала это недоразумение, а вот кряхтящее радио снова убивало впечатление. Через пару часов безделья и глупых игр с ребятами я поняла, что ненавижу ездить поездом днём. Поэтому, едва мы приблизились к промежуточной станции где-то посреди пути, камень с души свалился, и я смогла на перроне чужого города ненадолго вздохнуть свободно.
Вдыхать пришлось выхлопной воздух какого-то дизельного состава с соседнего пути, но даже это как-то не помешало. Меня терзали какие-то дурацкие предчувствия, и это раздражало.
К вечеру хандра пропала. То ли потому, что мы наконец остановились во Львове, а значит уже совсем близко, то ли потому, что я распробовала эту кочевническую жизнь. Когда пейзажи за окном исчезли, а стекло стало зеркалом купе, в ход пошли игры пожёстче. Вроде “правды или действия”, как было в лицее. Но в отличие от прошлой, сейчас игроки неплохо знали друг друга. Елена позволила нам расположиться в купе ребят, поскольку их соседи, двое мужчин, сошли во Львове и до самого Ужгорода, а это больше часа времени, пространство в нашем распоряжении.
– Анька, правда или действие? – Денис быстро зажигался азартом и выглядел весьма устрашающе в таком амплуа.
Мы все это знали и видели его, поддающегося адреналину и алчности. И пусть сейчас дело в тайнах, ведь так мы становимся ближе и учимся понимать друг друга, на самом деле нет никаких гарантий, что твои разболтанные секреты не используют против тебя в дальнейшем. Доверять их страшно, и я на своей шкуре убедилась в том, какими мерзкими могут быть люди, желающие прикрыть свой срам, воспользовавшись чужим откровением.
– Правда.
Карамзина знала эту мою историю и с тех пор не общалась со многими нашими одноклассницами. Мы стали некими отшельниками в общем женском отряде нашего класса. Да, впрочем, первая контрольная или опрос, и стадо глупых ленивых голов будут умолять дать списать. На тридцать человек пять отличниц лучше троих, не правда ли? А если отбросить театральный скептицизм, то поступок некоторых одноклассниц просто остался за занавесом, и я разбиралась с актрисульками на сцене самолично.