- Что бы вам ни сказал Соболев, не обращайте внимания, - словно впустую сотрясал воздух Лихотников.
Как вы во время пары?
- Да мы и не особо много говорили, чтобы обращать на него внимание, - вышло как-то нервозно, но это очевидно: ведь о какой гармонии можно говорить в моём положении.
- Тогда я спокоен, - он открыл дверь своего кабинета, пропуская меня вперёд.
В узком помещении с высокими потолками, уставленной у стен стеллажами с макулатурой и какими-то свёртками большеформатных карт, я чувствовала себя, как в сдавливающем автобусе «Ночной рыцарь» из «Гарри Поттера». За лакированным деревянным столом у окна стояло пустое кресло Павла Егоровича, а по другую сторону стул занимал Соболев.
- Присаживайтесь, Валерия, - преподаватель кивнул мне на стул рядом с его студентом, но я бы предпочла держаться от него в стороне пока что. – Нашли, Илья?
А тут он с такой простотой называл его по имени. Без прежней претенциозности, без тщедушного хладнокровия. Неужели посторонние люди должны видеть, как холодно относится Павел Егорович к своему дипломнику? Зачем?
Мне был непонятен этот ход. В прочем, за сегодня он не единственный.
- В электронном каталоге Мудрого нашёл упоминания, - не замечая меня, произнёс Илья, не отвлекаясь от ноутбука.
- Тогда езжайте туда сейчас, - одобрительно кивнул Лихотников. – Не тяните кота за хвост.
После краткого кивка Соболев поднялся на ноги, обернулся, чтобы сложить ноутбук в рюкзак и увидел меня, но и бровью не повёл в моём направлении. Это что, игнор такой? Изводил меня чрезмерным вниманием, а теперь – безразличием?
Хотя сколько там того внимания было…
Стиснув зубы, я постаралась не придать его реакции (а вернее её отсутствию) значения. Всё-таки он из другого теста и в другом кругу вертится. И даже общий научрук - не значит, что у нас есть что-то общее, кроме воздуха. Какая лирика. Аж плакать хочется.
- Валерия, не стойте, присаживайтесь, - преподаватель указал на стул, где недавно сидел Илья.
Сам же Соболев протиснулся мимо меня, стараясь не задеть ничем.
Избегает? Сторонится? Даже прикоснуться ко мне теперь не хочет? Будто к прокажённой.
Вот же ж гад.
Ненавижу тебя, Соболев.
Вышла я с универа спустя сорок минут. Беседа с Лихотниковым о моей научной работе немного затянулась. Источники нужно было подобрать и определиться с направлением работы. Мне, к слову, тоже придётся съездить в библиотеку Мудрого, куда поехал Илья. Мы бы могли там встретиться даже.
Ах да, он же сделает вид, что незнаком со мной. Прозаично.
Солнце уже опустилось за деревья и жилые пятиэтажки окружающей застройки. Ветер стал холоднее и порывистее. Погода наглядно портилась: вот-вот сорвётся дождь. Честно говоря, хлынувший ливень меня не так уж и расстроил бы. Соболев попадёт под дождь, а я себе преспокойненько буду ехать домой в маршрутке. И не факт, что у меня дома дождь вообще пойдёт. У нас так и солнце может светить вообще. Да здравствуют большие города, в которых на востоке может идти дождь с порывистым ветром, а на западе – жарить солнце без малейшего дуновения.
Раз так, то теперь был выбор: или топать на автовокзал, чтобы домой ехать сидя, или ехать на промежуточную остановку и ехать домой стоя. Либо ехать с комфортом, либо ехать быстро. Чего же сейчас хочется больше?
Дождь действительно грянул, и сделал выбор за меня: я преспокойно ехала в маршрутке до автовокзала, довольствуясь стекающими струями воды по стеклу. Зато люди как засуетились! Сразу искали убежища у магазинчиков, забегали в кафешки да и просто бегали. Они, видимо, не в курсе, что под дождём медленнее мокнешь, если спокойно идёшь. Но не сахарные – не растают. До чего забавно выглядела муравьиная метушня,
до того грустно мне становилось.
Из какой-то фривольной мстительности я хотела увидеть, как Соболев попадёт под дождь, как он так же быстро семенит своими ножками по возникающим лужам, как пачкает джинсы и кроссы, как мокнет его футболка и пиджак. Мне было стыдно признать, что перемена в настроении задела меня по самые жабры. И главное: я даже не успела заметить, с чего вдруг это произошло. Будто подменили на глазах, а я упустила этот фокус Коперфилда.